Пожалуйста, не забудьте, в особенности те, кто сейчас собирает документы на усыновление или опеку, что с сегодняшнего дня в соответствующие постановления Правительства вносятся изменения.

Я подробно про это писал. Конкретные вопросы — отвечу.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

На «Снобе» Вера Рыклина написала заметку под названием «Как полюбить чиновника«. Там очень много про Японию и про то, что чиновники хотят, чтобы их любили (а кто не хочет?) и т.п.

А я — о другом. А зачем их любить? Нам оно — зачем? Любите ли вы водителя поезда, что несёт вас сквозь снежную равнину? Кассира в метро, продавшего вам билет? Дворника, подметавшего (вчера) вашу улицу и мывшего (один раз в месяц) вашу лестницу в подъезде? Врача, лечившего вашу матушку от ОРЗ в позапрошлом году? Все эти люди, на самом деле, выполняют похожую с чиновниками функцию, и примерно так же важны.

Они — функция. Те люди, которые должны нажимать на рычаги электровоза и возить тряпку по заплёванной алкашами бетонной поверхности. Это — их работа. Они её могут делать хорошо, не очень, откровенно плохо. Но это, извините, не повод их любить.

Я люблю (поймите меня правильно) бармена Диму в моём любимом кафе. И бармена Колю люблю тоже. Но немножко меньше. А официантку Машу (и вторую Машу — тоже, и Соню, конечно) — тоже люблю. Потому, что бармен Дима делает лучший в этом городе капучино, а бармен Коля его старается в этом догнать. А про прекрасных Маш я вообще говорить отказываюсь, потому, что так как радуются моему приходу, справляются о делах (ну, как дела у адвоката — подшиваются…), и всё это — совершенно от хорошего ко мне отношения. Или Соня, рисующая на восхитительной пенке целые послания и картины,ах! Ну, совсем по бытовому говоря  — любят они меня. Как клиента, конечно.

Хотя в целом, даже если бы они просто «дежурно улыбались» — и этого довольно. Ну, я б их, наверное, не любил, тоже как-нибудь бы дежурно улыбался, но кофе, как мне кажется, не переставал бы быть лучшим в городе. И, знаете, этого было бы вполне достаточно, правда.

Но знаете, как-то ничего подобного ни в «родном» ЖЭКе, ни в управе, ни в суде, положим, не возникает.

Хотите, чтобы вас полюбили — придется полюбить первыми. Но, если честно, можно как-нибудь без любви. Можно для начала свое дело сделать как следует, а уж если потом время и силы на любовь останутся…

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Ну что, в Государственной Думе находится на ратификации Соглашение между РФ и США по вопросам усыновления. Если всё будет, как запланировано, его ратифицируют 25 мая. Или нет.

Но, признаться, нам, жителям России, да и США — от этого мало что будет. И детям — тоже мало что будет. Желающие могут скачать полтора мегабайта и ознакомиться.

О чём, в сущности договорились.

Во-первых, хана «независимому усыновлению», то есть граждан США по российской территории будут «водить за ручку» только уполномоченные агентства по усыновлению. Кому это хорошо? Агентствам — да. Минобрнауки — да, можно эти агентства если не «доить», то по меньшей мере «контролировать», «аккредитовывать», в общем, делом заниматься. Людям? Не уверен, что русскоязычным гражданам США, например, нужны агентства эти (а это довольно значительное число американских усыновителей из России). Не уверен, что это хорошо детям. Почему я против самой этой системы — я писал уже не раз.

Во-вторых, по этому соглашению, «подготовки» усыновителей из США по «российским стандартам» подготовки усыновителей, не будет. Что ставит американцев в несколько более удобную позицию, чем, скажем, усыновителей из Казахстана или Германии.

Прямо написали, что не надо апостилировать документы. Ну, хорошо.

Можно ещё внимательно читать, кто кому какие отчёты должен присылать. Но это всё — лирика. Почему? Потому, что есть два момента.

Первое. Самое большое, что «грозит» американской стороне, если очередной сирота будет находиться в этой стране в неблагополучном положении — «консультации» с российскими коллегами. Поймите правильно, ведь всё это соглашение с большой помпой и было затеяно именно для того, чтобы «защитить» наших детей в США. Защитили. Теперь с Минобрнауки будут «консультироваться», если чё.

Ну, прямо скажем, глобальная, пуленепробиваемая защита.

Другой вопрос, стоило ли ломать вообще про это копья (на мой взгляд, проблемы «российских сирот в США» просто не существует — те 14 случаев гибели и сколько-то отмен усыновлений — это вообще не аргумент и капля в море), но, если уж ломали — вот ради этого? Ради «консультаций»? Почитайте ст. 14. Это о чём? Эх… Гора родила понятно что. Но и другого не родила бы.

Потому, что есть второе. Как только ребенок приобретет гражданство «стороны» (ну, понятно, США, об обратном потоке усыновлений мне лично ничего не известно вовсе), на него будет распространяться юрисдикция этой «стороны», и всё. Даже консультации, в сущности, становятся лишь пожеланием (ст. 13).

В общем, сухой остаток: отсекли «независимое усыновление», «построили» американские агентства. Конвейер «сиротпрома» может продолжать спокойно работать дальше.

ЗЫ: Сразу для всех, кто усмотрел тут какой-то «наезд» на тех американцев, которые усыновляют русских детей. Это, разумеется, их большая беда, что на их благородном желании и за их деньги поддерживается людоедская система. Это их беда, покуда они об этом не знают и не ведают, что делается. Но если знают — и продолжают поддерживать — это уже их вина.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Раз в некоторое время мне приходится писать пост, который больше похож на крик души. Крик о том, что какие-то общеизвестные, общепонятные всем вещи — они, вроде как, должны быть. Но, вот, почему-то не работают…

Самое простейшее: люди склонны отождествлять адвоката и его доверителя. Вот есть у вас какая-то история отношений с этим человеком — ну и прекрасно. Почему вы полагаете что за всё, что человек натворил (могу допустить, что и натворил — бывает) может «ответить» его адвокат?

Полтора часа ругани в одном из муниципалитетов, чтоб дойти до простого и понятного: давайте разберёмся, что тут говорить об этом всём закон. А? Что сказано: должно быть постановление. А у вас чего? А у вас — ничего. Стало быть, на каком основании? Ни на каком… Вот. Услышали. А доверитель — может, тот ещё «редиска» — я не знаю. И знать не хочу. Потому, что ваше дело — «ловить» нерадивых родителей (преступников, нарушителей ПДД…) и их вину доказывать. А моё — следить, чтобы делалось это всё по закону. Потому, что если не по закону, то неважно, что вы там «сами видели»: к ответственности привлечь нельзя.

Так же у меня и обратный вопрос. Вот, лишают гр. Г. родительских прав. Дело житейское, бывает. Ну, приди на суд, расскажи, почему пять лет ребенок тебя не видел, и папой называет другого человека. Ну, хотя бы расскажи, что называть «папой» отчима подучила сына жена бывшая. И что алименты не платил потому, что она «специально давала  неправильные реквизиты». Или, положим, те подарки, которые, тайком от тебя привозила твоя же старшая сестра ребенку — спустя четыре года — окажутся подарками твоими. Или ещё что-нибудь расскажи, но, наверное, приди, расскажи.

Нет, гр. Г приглашает «опытного юриста», который засыпает суд 30 (тридцатью!) запросами и бьётся за доверителя, аки лев (несмотря, что по половым признакам скорее подошла бы роль львицы). Суд смотрит на это всё и не понимает: а где же мальчик? То есть, где сам Г.?

И я понимаю всю трудность представителя Г.: мне и самому непросто бывает объяснить кому-то, кто проводит по 5 совещаний в день, управляет тремя сотнями людей, принимает решения о миллионах долларов, что его ждут в суде лично. Что это — увы — его личное дело. Лично его… Или её. Потому, что мамаши такие же бывают.

Взять, скажем, г-жу Ю. Из 8 заседаний суда по её (!) иску о передаче ей двоих (!) детей она появилась лишь на одном. В остальных — красноречие адвокатов.

И добро бы дело шло о «предвариловках» или каких-то «проходных» заседаниях. Нет, основные заседания, со свидетелями и вопросами органов опеки…

Или, например, идиотизм чиновничий. До 2008 года (так исторически сложилось) органы опеки были на периферии законодательного поля. Никому было не интересно, как они работают, по каким нормам и правилам. Ну, работают как-то — и ладно.

Спасибо Медведу, обратил внимание на эту сферу. Астахова, вот, в итоге, позвал. И началось. Смешались в кучу кони, люди…

Сначала сделали довольно разумный шаг: «подняли» опеку до уровня субъекта федерации, с муниципального. Как прекрасно: и финансирование погуще и ответственность теперь понятно как идет. До этого же каждый муниципалитет был вольницей казацкой — что хочу, то и делаю. И как.

Но — у нас так не бывает. «Подняли» опеку на уровень субъектов, и тут же «делегировали полномочия» обратно в муниципалитеты. В Москве это было под флагом «а тогда у муниипалитетов вообще ничего не останется», в других регионах ещё проще рассудили: что кого-то куда-то пересаживать — как работало, так пусть и работает.

Ладно, не получилось — бог с ним. Но одновременно с этой реформой начали реализовывать и другие «предложения» в этой сфере.

В сущности, до 2008 года опека и попечительство не устраивали большинство специалистов следующим:
1. Отсутствием чёткой базы критериев, когда ребенок остается без попечения родителей, как принимать важные для ребенка решения — критериев нет
2. Отсутствием каких-либо процедур, чётко регламентированных в законодательстве — как и что делать
3. Отсутствием кадрового ресурса — в «опеках» не хватало даже чиновников, не говоря уже о тех специалистах, которые должны работать с людьми

Кратко: критерии, процедуры, кадры.

Задачки так и ставили (ваш покорный слуга, в частности). И их стали «решать».

Например, в качестве критерия добавили «справку СЭС», ставшую с некоторых пор обязательной. Я до хрипоты объяснял, что никакого смысла в этом нет, что не будет ни одного «нормально-отрицательного» заключения ни СЭС, ни по техническим нормам, но меня не слышали. Одна из министерских авторов данной нормы постоянно «приводила пример»: «А вдруг там у них в коридоре будет сидеть бабушка на сундуке , больная туберкулёзом?» Никакие аргументы, что «справка СЭС» не позволит ни выявить эту пресловутую бабушку на сундуке, ни тем более, обоснованно в связи с этим выдать отрицательное заключение, не действовали. В итоге, все известные автору отрицательные заключения Роспотребнадзора были или откровенно бредовыми («ремонт «старый») или, помимо бредовости, ещё и инспирированы органами опеки, не желающими своими руками отказать потенциальному опекуну («в доме кошка», «обои рваные», «на полу не хватает паркетины…»).

Ни одного отрицательного заключения о несоответствии квартиры или дома техническим нормам и правилам мне неизвестно. И не будет известно. Потому, что как только потенциальному усыновителю выдадут такую бумагу — он тут же потребует новое жильё. Никакой глава администрации этого не допустит. Пусть там камни с неба будут, крыша течёт и дырки в стенах — технически все будет «окей», даже ребенка выдадут, только бы не квартиру — зуб даю.

Критерии попытались заменить усложнением процедуры. Вот, скажем, вопрос подготовки будущих родителей и усыновителей. Вообще, проблема есть. Любой ребенок, попадая в новую семью, испытывает трудности адаптации. Люба семья, принимающая нового члена — тоже. И именно для этого, чтобы адаптация не была для родителей неожиданной, и чтобы было понятно, какими «розами» усеян путь приемного ребенка в семью (и семьи — к ребенку) и нужны всякого рода школы приемных родителей. Второе — не менее важное — получив знания, ряд семей отказывается, по крайней мере, от немедленного, приема ребенка. И это значит, что «примерив кольчужку» на себя взрослые вменяемые люди поняли — «маловата».

В некоторой степени это — «профилактика возвратов». То есть, профилактика такого, что принимающая семья отказывается от детей. Но тут двунаправленный процесс. С одной стороны, семьи больше готовы к тому, что их ждут испытания, следовательно, проще их проходят, не испытывая тех мучений, что ждут «неготовых».

С другой — и это тоже важно — проучившись, готовы и к тому, что может «не получиться», и часто в этой ситуации никто не виноват, ни они, ни дети — просто, бывает, не сложилось. И тогда они готовы честно прийти и сказать: сдаёмся. То есть, по сути, возвращать ребенка.  То есть, число возвратов, как таковое, может и не измениться, просто вырастет «качество» семей в целом.

Но именно под знаменем «профилактики возвратов» было затеяно всё это всеобщее обучение. Всеобщее ли? По статистике, две трети возвратов детей из-под опеки и попечительства «генерируют» как раз те, кому «обучение» нормами правил не предписано — родственники детей. Бабушки, дедушки, тёти, дяди…

То есть, вводя обучение решали совсем не ту проблему. Не проблему возвратов, не проблему неготовности принимающей семьи (семья тёти готова к приему племянника не более, чем «чужая», да и бабушка, до этого воспитавшая, скажем, маму, лишенную родительских прав, тоже не «чемпион по воспитанию»…), оно решало совсем другую проблему.

Если сопоставить иные принятые нормы (про возможность делегирования определенных функций от органов опеки иным организациям, про всякого рода «сопровождение»…), то я рискну сделать вывод: под всякие разговоры о «профилактике возвратов», на самом деле, решали проблему опустошения детских домов. Детей «раздали», а чем заниматься персоналу? А помещения, что, отдавать? Придумали, чем занять: будут учить усыновителей и «сопровождать» семьи.

Разумеется, «сопровождать» семью из бабушки и внука — вы только попробуйте! Учить бабушку? Ха! Посмотрел бы я… А людей, пришедших, как правило, через сильные душевные войны самого с собой к решению усыновить — тех можно гонять куда угодно и как угодно. Бессловесные, несчастные, не ожидающие хамства, слегка внутри себя «виноватые»… Пойдут хоть за «справкой СЭС», хоть на «подготовку».

И тех, кто решил «взять пятерых», потому, что если умножить пособие на каждого из детей на пять, да добавить выплаты на приемную семью — получится, что за год мы дом построим. Этих — тоже можно гонять, хоть учиться, хоть лечиться — вопрос финансов: пока это не будет слишком обременительным — пойдут.

А вопросы, стоящие перед сферой опеки и попечительства — так и стоят. Вот, например, вопрос кадрового голода. Казалось бы, Минобрнауки — профильное министерство. Что стоит просто распорядится о введении такой специальности? Ничего, наверное, не стоит. И где распоряжение? Где готовят в нашей стране специалистов по опеке? Нигде. Кто за это ответит? Никто.

Процедуры: стала хоть одна из процедур более понятна за последние четыре года? Хотя бы сроки исчислять в этих процедурах понятным образом научились? Хоть один бланк вменяемый создали? Простой, понятный, как паспорт? С инструкцией, отвечающей на вопросы, действительно возникающие при заполнении формы? Кто вообще системно работал в этом направлении? Никто. Нет, не знаем, не приняли. Всё, что приняли — какая-то чудовищная и неумная фигня.

Мне кажется, это совершенно очевидные, ясные  и понятные вещи. Мне непонятно только, почему их никто не хочет просто собрать в кучу — и обдумать.

А потом собрать в кучу всех этих «мудрецов», вроде авторов последнего опуса — и выбросить их всех на помойку?

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Усыновители, держитесь! Уходя из правительства, В.В. Путин ухитрился подписать постановление Правительства РФ от 25 апреля 2012 г. № 391 «О внесении изменений в правила передачи детей на усыновление (удочерение) и осуществление контроля за условиями их  жизни и воспитания в семьях усыновителей на территории Российской Федерации и в  Правила подбора, учета и подготовки граждан, выразивших желание стать опекунами или попечителями несовершеннолетних граждан либо принять детей, оставшихся без попечения родителей, в семью на воспитание в иных установленных семейным законодательством Российской Федерации формах». Документы был бы прекрасен сам по себе, но не тут-то было. Не успели его опубликовать, как уже Д.А. Медведев, находясь в той же должности, что днями ранее В.В. Путин, подписывает ещё одно постановление, тоже, что характерно, Правительства Российской Федерации от 12 мая 2012 г. № 474 «О внесении изменений в некоторые акты правительства Российской Федерации по вопросам передачи детей, оставшихся без попечения родителей, на воспитание в семью».

Название короче, но документ сам подлиннее и, вы будете смеяться, вносит изменения в постановление правительства № 391, принятое двумя неделями ранее, и даже не вступившее в силу.

Это много показывает. Показывает, как именно готовятся проекты нормативных документов в нашем правительстве.

Теперь о том, что нас ждет в этих изменениях.

Эти два постановления жёстким образом перекраивают три других постановления: об усыновлении (от 29.03.2000 № 275), об опеке и попечительстве над несовершеннолетними (от 18.05.2009 № 423) и о временной передаче детей (от 19.05.2009 № 432). По ссылкам — уже измененнные, новые варианты постановлений.

О чём идет речь. Оставим в стороне попытки ввести электронный документооборот в работу нашей бюрократии. Это нам, наверное, будет удобнее, но пока принцип «одного окна» зачастую означает, что закрыли все остальные и теперь все стоят в одну очередь (то есть просто выросла очередь)… Посмотрим, поживём — увидим.

Пока — про содержательное.

Разумеется, как всем и обещали, с 01 сентября при подаче документов потенциальным усыновителям и опекунам нужно будет представлять документ о подготовке, форму которого ещё должно утвердить Миниобрнауки. Не знаю, успеет ли до 1 сентября утвердить форму, но одно можно сказать точно, осенью все процессы по усыновлению и опеке остановятся. Почему?

Предположим, вы вчера, в мае, закончили прекрасную школу приемных родителей, получили об этом какой-то документ. Прекрасно. Вы даже идёте в свой орган опеки, и даже получаете заключение о возможности быть опекуном, и даже — поставим такие условия задачки — к концу августа находите ребенка, видитесь с ним, и радостно, 1 сентября сдаете документы на установление опеки и… И всё.

Пп. 7 п. 4 соответствующих «Правил»:  «копия свидетельства или иного документа о прохождении подготовки лица, желающего усыновить ребенка, в порядке, установленном пунктом 4 статьи 127 Семейного кодекса Российской Федерации (кроме близких родственников детей, а также лиц, которые являются или являлись опекунами (попечителями) детей и которые не были отстранены от исполнения возложенных на них обязанностей). Форма свидетельства утверждается Министерством образования и науки Российской Федерации».

Какой русский человек это писал? Достаточно ли будет справки ООО «Ромашка», что вы прослушали весь положенный курс? Или всё-таки свидетельство (и тогда — утвержденная форма)? Если допускается любая форма этого документа (не обязательно «свидетельство»), что прямо следует из текста, зачем утверждать форму Свидетельства? Если нет — то зачем вообще было писать «или иного»?

Конечно, трактовать данный пункт необходимо расширительно: любой документ, лишь бы подготовка проходила по программе, утвержденной Минобрнауки. Но кто сказал, что во всех органах опеки будут это понимать именно так? Зачем писать норму таким образом, что она становится не нормой, а пожеланием?

Второе. «Справка СЭС» (про санитарное и техническое состояние помещения) об идиотичности которой долго говорил (и будет говорить дальше) ваш покорный слуга, присовокуплена и к усыновителям. Увы, теперь её придется получать и тем, кто решил стать усыновителями.

Третье. Справка о несудимости теперь будет получаться самими органом опеки. То есть, сформулировано — чрезвычайно коряво! — так: если гражданин принёс, то и хорошо, если нет — то запрашивайте сами. Причём не просто так, а через электронный документооборот.

Ну, что ж… Учитывая, что раньше гражданин шёл первого числа месяца, делал заявление, и первого числа следующего месяца получал ответ, теперь, в век электроники, к этому добавятся дни, в течение которых орган опеки будет готовить запрос (три рабочих дня), потом ведомство будет отправлять ответ обратно (пять рабочих дней), ну и орган опеки должен ещё принять и зарегистрировать этот ответ (по общему правилу — три рабочих дня). Ну, вот и считайте. При том, что если нет «электроники», то все запросы будут идти по почте.

Уроды и гады. Это мой комментарий.

Третье. Идиотизм. Следите за логикой. Гражданин, выразивший желание стать опекуном должен подать в орган опеки ряд документов, включая документ о прохождении подготовки (п.4 Правил). Пока документы не поданы в полном объёме, работа чиновников, разумеется, не начинается. Однако, подготовку граждан, выразивших желание стать опекунами должен организовать как раз орган опеки (п.п. 14 и 15 Правил).

Вопрос знатокам: в каком порядке это будет всё происходить? Пока вы не подали документы — вы никто. Пока вы никто — вам никто ничего не должен.

Ну почему в Правительстве нет человека, прослушавшего хотя бы школьный курс факультатива по логике?!

Остальное большого значения для практики не имеет. Ну, получится подавать заявление через портал Госуслуг — и слава богу. Раньше приходили и сдавали документы сразу, теперь перед этим ещё с этим чудо-порталом помучаетесь, а приходить (приносить оригиналы документов) придётся все равно. Но — хозяин-барин, мне, вот, тоже нравится заполнять заявление на загранпаспорт (хотя время это не экономит ни фига). Остальные все «межведомственные взаимодействия» нас тоже не касаются.

Получение выписки из домовой книги и справки о несудимости и сегодня не представляет никакого труда. А «справку СЭС», которую прям просится «автоматизировать» — фигушки автоматизируют. Будем продолжать ходить ногами за «тетками в шубах» из Роспортребнадзора. К слову, им даже сроки выдачи их волшебных справок не установлены. С этим произволом (бессмысленным и беспощадным) бороться никто не собирается. Зато выписку из домовой книги, которую и так получить — мимо жилконторы пройти — они «модернизируют».

Говорю ж: уроды и гады.

Краткий итог. «Справка СЭС» теперь нужна и усыновителям. Справку о несудимости можно теперь не запрашивать самому, это сделает сам орган опеки (на две недели дольше). Обязательная подготовка будет с 1 сентября.

И последнее. «Новости» про «справку СЭС» и всякие там запросы через интернет вступают в силу 26 мая 2012 года.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Одна из самых больших проблем человеческой коммуникации является потери в этой самой коммуникации. Трудности перевода, паузы в словах… Один говорит «бузина», другому слышится — «дядька».

Пишешь, вот, например, жалобу. Про, например, снег, который грузят в санитарные машины и вывозят. Вроде бы понятно пишешь, какие-то очевидные, простые вещи. А в ответ — отписки. Давеча ещё парочку пришло. Скоро опубликую — и дальше. Пока сумасшедшего директора не уволят. Ну, или что-то другое сделают.

Или пишешь, например, жалобу на судебного пристава-исполнителя. Ваше требование, уважаемый, за пределами того, что вы можете требовать. И, разумеется, аргументируешь. Вот, в решении суда сказано: определить порядок пользования жилым помещением, по средам — Петрова, по пятницам — Сидорова, в остальные дни — Козлова. Прекрасно, определили. А судебный пристав предписывает Козловой, например, вывезти всю мебель. Простите, но в решении суда про мебель Козловой — ни слова, требований не заявляли, суд не рассматривал, поэтому требовать от Козловой, чтобы она (и непременно лично!) вывезла свой сервант — это не вашего уровня вопрос. Пишу про это жалобу (не про серванты, конечно, но как например).

Ответ — радует глаз. С множеством опечаток и несогласованностью слов в предложении мне сообщает заместитель старшего судебного пристава о том, что «поскольку в решении суда сказано о порядке пользования, очевидно (!), что без вывоза серванта это невозможно исполнить». И дальше ещё интереснее, что если сервант — Козловой, то никто кроме неё и вытащить его не может (коли уж решили тащить).

Я непонятно объясняю? Решение суда про фому, вы мне — про ерёму и вообще, про мировую революцию.Я вам — закон, вы мне — «очевидно».

Раньше думал, что мне «дурочку включают». Теперь уверен — никто специально для меня не старается. Они — такие и есть. И теперь надо написать жалобу начальнику отдела, а затем — на уровень города. Как правило, на уровне городского управления жалобы уже решаются по существу. Если уж «включают дурочку», то, правда, включают. А эти — правда — не придуриваются.

Или, вот, пишешь жалобу на детский садик. Мол, дорогие мои, исходя из чего же вы не пускаете к ребенку родного отца, почему же вы не сообщаете ему ничего про его же ребенка? Жалобу отправляют в Северо-Восточное управление образования. Отвечает мне… нет, даже не заместитель — начальничек отдельчика дошкольного воспитания.

Отвечает, мол, судом определено, что вы встречаетесь с дочерью по таким-то дням, и поэтому «по заявлению матери» мы вас в этот детский сад не пускаем. То есть они всерьёз решили, что это решение (спор между родителями) — для них, и что они могут себе позволить решать, как они будут ограничивать права отца, что ему разрешать, а что нет. Понимаете, заведующая детским садом будет решать увидите вы собственную дочь — или будете нарезать круги за территорией.

Почему, чтобы донести простую мысль о том, что они не властны ни над детьми, ни над родителями — надо будет написать штук 5-6 жалоб, в том числе в прокуратуру? Почему орган опеки А. в Москве не слышит, что ему пишешь и говоришь? Думаете, «отбазаритесь»? Думаете, мы «отвянем»? Нет, ком жалоб будет все больше и больше  — и вас будут наказывать. За идиотизм.

От идиотизма дико устаёшь. Заканчивая пятую жалобу за день ощущаешь, с какой бы пользой ты провёл освободившееся от идиотизма время. Слава богу, что я адвокат — и пишу жалобы для других. Но, чёрт подери, кто бы мог подумать, что моя работа будет состоять, в том числе и в работе «прокладкой» между идиотами и нормальными людьми. Разговаривать с тупыми идиотами, обращаться письменно к людям, не умеющим грамотно писать по-русски.  И ждать, чем же слово наше отзовётся.

Хотя, разумеется, прав классик, предугадать не дано.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Каждая семья счастлива по-своему, и несчастна при разводе каждая из сторон по-своему. Но, что бы там не говорил про это Толстой, несчастья всё-таки поддаются классификации.

Вот, скажем, разводятся два взрослых уже человека. Дети (оба) уже выросли, сохранять  видимость брака уже как бы и незачем, постоянные измены мужа стали настолько стабильными, что не вызывают даже раздражения, но встаёт во весь рост вопрос: зачем? Зачем всё это продолжать… И вот -  решили не продолжать. Разводятся.

Инициатор (вроде как бы) жена. Муж (тоже вроде как бы) не возражает. Но у обоих, конечно, совершенно разный взгляд на то, что такое справедливость.

Вот, например, муж полагает, что квартиру надо поделить пополам, а вот с загородным домом решить так: он пусть достанется ему, но он со временем выплатит жене некоторую сумму компенсации. Больше спорных моментов для развода он не видит. Жена почему-то не считает справедливой ни сумму названной компенсации, ни то, что она будет выплачиваться мужем в рассрочку. И, кроме того,  жена полагала бы, что нужно обратить внимание на банковские вклады, сделанные мужем за последние лет 5-ть. Она (справедливо, кстати) полагает, что имеет некоторые права на эти суммы.

И вот они, двое прекрасных людей, декларируя необходимость «мирного» развода, медленно сваливаются в долгий и трудный судебный процесс раздела имущества, поиска скрытого у одного и у другого… Почему?

Я не могу себе ответить на этот вопрос. В США, скажем, этим уже давно занимаются адвокаты. Ну, просто потому, что даже учитывая расходы на адвоката это обойдётся всё равно дешевле. И в моральном плане тоже. Но это история не про Россию. В России будет суд.

Или вот, она, бизнес-леди со своим тренинговым агентством, бизнесом не то, чтобы слишком доходным, но стабильным уже много лет. С кредитами, но и с понятной клиентской базой. И он — слесарь в автосервисе. С пивом каждый вечер и матерной руганью.

Что их свело? Не знаю… Почему, приобретая недвижимость и машины, бизнес-леди не подумала о том, что «барьер непреодолим», и как только ребенок (у них 7-летний мальчик) подрастёт — вопрос «встанет»? Конечно, мы что-то придумаем, как этот узел развязать, но сделать это совершенно без потерь — увы…

Или вот он, гендир интернет-компании, имеющей приличный портфель выигранных тендеров. Она — какое-то время назад этот бизнес с ним развивавшая, а теперь почти отошедшая от дел этой фирмы и занимающаяся индивидуальным консалтингом. Как бы ты не ненавидел свою жену после 11-летнего брака — таскать её за волосы и выгонять в ночь при таких раскладах, наверное, не стоит. Ведь обиженная женщина может просто из мести не оставить камня на камне от твоей компании. Ну, хотя б отстоять свои 50% в уставном капитале. А это — ох, как много, если тебе в спину дышат конкуренты… Ведь она так и пришла: у меня есть покупатели, надо только отстоять. Отстоим. Но выстоит ли фирма?

Или вот она, миловидная сорокалетняя женщина с сыном-шестиклассником. Не замужем. Хотя живёт уже больше 15-ти лет с одним и тем же человеком. Когда-то любимым, когда-то тем, кому всё (включая не-развод с женой) прощалось, которого принимали любым, и ради которого бросили вполне себе перспективную карьеру в театре… Довольно трудно понять, зачем шумно и грязно ссориться с такой женщиной, если всё, буквально всё твоё имущество оформлено на неё? Какой смысл писать гневные письма с обещанием «вывезти всё» из квартиры, принадлежащей ей. Ты войди туда сначала, деятель…

Я не очень понимаю многих людей. Зачем «рубиться», когда всё равно ясно, что никому из участников эта война не принесёт ничего хорошего? Зачем воевать против алиментов, если их взыскание — почти автоматическое дело? Трудно посоветоваться с юристом?

Зачем матерно ругать мать твоих маленьких детей, унижая её? Этим можно добиться того, чтобы она не стала взыскивать алименты? Зачем укрывать доходы, бегать от приставов, иметь геморрой с выездом за границу — когда она вполне договороспособна и готова поменять всю эту беготню на совершенно меньшую, но стабильную и понятную сумму… Но побегав годик-другой она уже вряд ли будет готова договариваться: жми, дави — вот такие запросы.

В понедельник получил из одной западной страны ответ на судебный запрос: оказывается, дорогой наш папаша получал в течение предыдущих трех лет приличные доходы от своей (как он думал нам неизвестной) компании, платил налоги… Но не платил алименты. И теперь судебный пристав-исполнитель чешет репу, как эти долги все сосчиать, и что дальше делать. Сосчитать поможем, что дальше делать — научим, сумму, почти в полмиллиона долларов — взыщем…

Только зачем «товарищ» на всё это пошёл? Два с половиной года назад, когда это всё начиналось — было предложение «решить миром» — не возымело какой-то реакции… Теперь бывшая супруга уже вряд ли будет «договариваться» — полмиллиона долларов — не та сумма, от которой можно так просто отказаться.

Два года продолжалась эпопея под названием «встретится с сыном» у бедняги М.  Восьмилетнего мальчишку скрывали как могли. И домашнее обучение придумывали. И по Москве переселяли в разные районы, и от приставов бегали… М. оказался настойчив. На удивление настойчив. И с ребенком всё-таки встретился, через тернии, приставов, органы опеки, психологов и жестокое сопротивление противной стороны. Результат? Ребенок  у него на даче и категорически отказывается куда-либо ехать с матерью. Приставы руками разводят: нет у нас решения суда, чтобы его отбирать от отца. Идите, дама, в суд.

Почему не договориться бы раньше? Ведь, например, адвокат М. (ваш покорный слуга) как только не убеждал: не убедил…

Зачем доводить до слёз «мировую бабушку», измываясь над ней в присутствии внука? Зачем? Человек довольно многого в жизни добился и, наверное, своими постоянными финансовыми вливаниями и, в первую очередь, огромной своей любовью к внуку, заслужил увидеться с ним чаще раза в квартал? Трудно дать погулять, если уж приехала к вам во двор? Или вы думаете, что бабушка-депутат не включит все свои ресурсы, когда вы её достанете совсем, дорогая бывшая невестка?

(К слову. Не включила. Пришла ко мне с чётким указанием: это моё личное дело, никаких «административных ресурсов». Удивительно, но есть  ещё, оказывается, депутаты с совестью, да.)

Самое печальное во всех историях одно: людям кажется, что если от проблемы убежать, отодвинуть — она скроется из виду. Может быть. Но нерешенная проблема — как снег в горах, накапливается, нависает — а потом лавина. Конечно, хорошо бы не накапливать. Но если уж… Тогда даже суд подойдёт, хоть пушками расстреливать — лишь бы не завалило.

А так — конечно -  ругайтесь на здоровье, чем бы дитя не тешилось…

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Перехожу дорогу перед почтамтом. Сзади — какие-то бородато-нечесанные люди с рюкзаками, за ними — весёлая молодёжь с белыми ленточками.

- У вас есть 2 рубля? — интересуются нечесанные.
- Нет, денег нет совсем, — шутят белоленточные, -  А вы протестовать идёте?
- Нет, мы из Харькова, нам — всё равно.
- Как здорово! А я тоже с Украины, из — Сум. Меня Олеся зовут!
- Клёво! Олеся — значит точно наша! Эй, куда, же вы?! — рюкзачники удивляются, ибо компания двинулась на переход на красный свет.
- Да, всё равно машин нет! — украинская Олеся вполне адаптировалась в Москве… Бородатые достояли до зеленого — и только потом прошли.

Мне кажется — это отличие Майдана от ОккупайАбая. Или — глубже — Европы от Азии. Мы тоже умеем быть умными, добрыми, светлыми, хорошими людьми. Одна проблема — писаем мимо унитаза.

Довольно трудно как-то «отформатировать» власть, заставить её считаться с базовыми законами (например, не фальсифицировать выборы, оставить в покое суды…) в то время, как сами — не можем научиться подождать зеленого сигнала светофора.

У меня есть знакомый с Украины,  почти пять лет живущий в Москве. Он всегда переходит улицу на зеленый. Ну, вот просто всегда. И не возникает как-то вопроса, просто ждёт зеленого — и всё. Причём это, разумеется, в основном, личная его позиция. Вот, решил человек не нарушать — и не нарушает. Но эта личная позиция подкреплена и отношением общества (вы будете смеяться, украинского общества), и приличными штрафами. Немцы аккуратно себя ведут, конечно, не потому, что бешеные штрафы, и не потому, что на каждого могут «из-за угла» настучать в полицию, но ещё и потому, что это такой общественный договор: будем все соблюдать правила. Договорились не мусорить — и все жвачки аккуратно плюют в урну.

Например, Украина, «накушавшаяся» Майданом до глубины души, тем не менее, важные уроки консолидации общества из этого опыта вынесла. Я сам не видел, но то, что рассказывают мои киевские друзья — очень напоминает мне Москву периода с декабря 2011 года по настоящий момент.

Как начался Майдан, говорят мои киевляне, люди стали резко вести себя приличнее: меньше пьяных до непотребства, и их как-то останавливают, меньше мусора на пол, меньше хамства, вранья и больше улыбок и сотрудничества. Я тоже самое сейчас вижу в Москве.

Например. Кто бы мог подумать, что оккупайабай или белаялента достигнут глубин души… судебных приставов. Или судейских.

Нет, принципиальных изменений пока не ахти. Но за последние 2 месяца почти все мои жалобы на нарушения при работе суда или судебных приставов удовлетворяются. Нет, я не в иллюзиях, разумеется. Это не я стал писать какие-то уж совершенно прекрасные жалобы, это они — испугались. Не сильно, не совсем, почти что понарошку — но испугались.

Понимаете, если судебный пристав, например, принимает поддельную расписку об уплате алиментов от должника — это не нарушение. Это он мог ошибиться, это он мог неправильно понять, это он мог быть неопытным — и совсем необязательно взятку взял. А вот если он поданное по этому поводу заявление взыскателя (мол, подделка, мол, преступление) не передал в течение 3-х дней по подведомтственности — вот тут уже нарушение, которое очевидно. И тут, если нарушил — отвечай.

Или, например, врёт вам судебный пристав-исполнитель прямо глядя в глаза. А потом её непосредственный начальник — прямо в глаза. А потом вы пишите главному судебному приставу — и эта девочка, умеющая прямо в глаза врать оказывается без работы. А её начальник — бегает от вас по коридору. Потому, что стыдно.

Или, скажем, пишешь жалобу, где указываешь, помимо прочего: срок рассмотрения заявления 30 дней, а рассматривали — 45, и ничего. Раньше на это даже внимания не обращали. А теперь, вот, скажем, Россвязь, отвечает: сотрудник, допустивший нарушение — уволен.

Мне это слегка напоминает 92-93-й год, когда удовлетворялось 80% моих жалоб на ГАИ. Любое нарушение инспектора приводило к его наказанию (хоть замечание — но объявляли). Любое нарушение в составлении протокола — приводило к его отмене. Было такое время.

Если оно возвращается, пожалуйста, давайте его не упустим в очередной раз. Мы — не из Харькова.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

«Аэрофлот» (когда хочет, или когда случается) может радовать.

Ну, например, только ты успеваешь расстроиться, что по всему аэропорту ищут опаздывающего на твой рейс пассажира Бейбулатова, полагаешь, что его придется ждать, и, значит, вылетим попозже… А автобус отправляют – мол, поезжайте, семеро (вернее, восемьдесят) одного не ждут.

Только ты заметишь, что автобус, проехав половину терминала D, словно поворачивает назад, и только успеваешь расстроиться, что, мол, возвращаемся (неслыханное дело!) за опаздывающим Бейбулатовым, как автобус останавливается: вас везли к соседнему гейту, просто автобус ездит по правилам, и вот так.

Только ты начинаешь напрягаться, что служащий выпускает из автобуса лишь по 10 человек (вроде ж не мороз – чудесно бы на улице постояли), как видишь прелестную картину, за которую прощаешь всё.

От того места, где нас сажали в автобус (метров 70) бежит, сломя голову, казах в джинсах, майке и разговаривающий по телефону. За ним несется секьюрити, потом второй. За ними – девушка с посадки, размахивая листом бумаги. Но казах (разумеется, это тот самый Бейбулатов) – быстрее.

Он обегает кругом идущих к трапу, распихивает всех, кто на трапе и влетает в самолёт. За ним пихаются секьюрити и девушка с посадки, размахивающая листком бумаги…

В переднем тамбуре, пока пассажиры на Вильнюс степенно проходят в салон, из несчастного Бейбулатова вытряхивают посадочный талон, чуть не карманы выворачивают. Находят.

А на борту встречает радость – рыжие, как лисы стюардессы (двое из которых ещё и огненно рыжи волосами). И вторая радость – вместо «Сухого», который «супер» нам дали Аэробус-320. Это – совсем другое дело.

Потому, что как бы я ни любил Вильнюс, SSJ – единственный самолет, на котором я, летавший, по-моему, на всем, летать… нет, не боюсь, но несколько стремаюсь.

PS: Опросил четырех стюардесс. Они – тоже. Стремаются.

PPS: «Одна пара, летели в свадебное. Так она так разнервничалась, что ей соседка бутылку виски из дьютика отдала. Они с мужем её выпили вдвоём… А что там лететь-то? Нам пришлось в ховстовой туалет никого не пускать – там всё тряслось и ломилось! Вот, что хорошо в «Сухом», так это туалет большой. Задний».

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

По ряду причин (и в том числе из-за обещания Максу Фраю ;), да и отдохнуть…) до 9-го мая я в Вильнюсе.

Принципиально ничем строго не занят, только пишу. Готов и кофейку попить и по работе пообщаться. Московский мобильный телефон в принципе работает на входящие. На электронную почту отвечаю.

Принимать буду 10-го, записаться можно у моего помощника Алексея — (495) 227-01-21, туда же передать информацию и задать несрочные вопросы.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Ну, и чтоб два раза не вставать, продолжение.

Про то, что брак придется расторгать в суде. И про то, что расторгать брак в ЗАГСе можно отдельно от споров. Всё — для людей, включая и Семейный кодекс…

PS: Добавил также образец искового заявления для расторжения брака.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Продолжаю «Семейный кодекс для людей«. Приступаем непосредственно к расторжению брака — статья 19, расторгаем брак в органах записи актов гражданского состояния.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Есть такая картина у художника Маковского. «Две матери» называется… Вот она.

Эта картина (вернее, рекпродукция её варианта, более грустного) висит у меня в офисе. Сюжет требует пояснения: мать, кровная, приехала к приемной матери и требует, показывая метрики, выдать ей ребёнка.

Ситуация, существующая и в наши дни.

К сожалению, с теми же, похоже проблемами.

Разумеется, приемная мать ребенка отдавать не хочет. Разумеется, всем сразу кажутся две вещи: возможно, кровная мать преследует совсем не интересы ребенка — и, возможно, не в интересах ребенка действует приемная мать. Но в прошлом веке не было в этой истории двух других «игроков»: органа опеки и детского дома.

Вот, например, жила-была женщина, появился у неё ребеночек. Потом второй, потом и третий… И мужья появляться стали. Появляться и уходить. И как-то так припёрла жизнь женщину (ну, пусть она будет Верой, например), что стала Вера пить. Пить стала… хорошо так стала пить, прихлёбывая. Годик пила, второй… В итоге, младший сын (трех с чем-то лет) ухитрился свалить на себя шкаф на кухне, пока мама пила, и повредить себе позвоночник…

Прибежали, разумеется, органы опеки, отобрали всех детей, раздали по детдомам, маму быстренько прав лишили (и папашек — скопом — тоже).

Пока — все «нормально». Ну, в том смысле, что сделано все по закону…

Вера как очухалась. Пить перестала (чудеса случаются) и стала как-то вылезать из той ямы, в которую попала. Вылезала непросто. Пять лет вылезала.

Но вылезла: хорошая работа, новая квартира, муж, ещё двое детей, и совершенно «сухой» образ жизни, и аккуратно выплачиваемые 50% алиментов из зарплаты… Справившись с обстоятельствами, решила Вера семью обратно собирать: чухнулась в орган опеки. Там удивились, но про детей рассказали. Один — в одном интернате, другой — в другом интернате, а третий — в третьем детском доме.

Двое старших как-то сразу «нашлись», и интернаты с пониманием отнеслись: на выходные дети (12 и 15 лет) даже к маме ездили. Без ночёвки, разумеется, но восстановление отношений явно состоялось.

А с младшим случились проблемы. Есть в Москве детский дом, славный своими патронатными традициями. Туда и попал младший, Ваня. И довольно скоро Ване нашли патронатного воспитателя.

Наталья Николаевна была женщина строгих правил: всю жизнь отработала контролером на конфетной фабрике. Мимо неё мышь не проскочит, если с конфетой будет! Наталья Николаевна, конечно, была уже не молода (сегодня ей 70), но, в целом, положительный человек. Как такой ребеночка не дать?

Вот с возвратом ребенка возникли проблемы. Наталья Николаевна выкручивалась, как могла: и на суд не ходила, и с ребенком на месяцы уезжала «в санаторий», и в суд десятилетнего ребенка приводить не хотела… Мол, колясочника не привезти!

Мать же тихо плакала: виновата, виновата, но что ж делать теперь… Неожиданно за Веру встали сотрудники московского органа опеки: хорошо у неё всё, почему ж не вернуть ей ребёнка? Квартиру отремонтировали, даже двери расширили, чтобы с коляской, договорились с соседней  школой, что учиться будет прямо там, а не «на дому» — почему ж не вернуть?

«Опросить ребенка в судебном заседании», — определил суд. «Нельзя!» — закричал патронатный воспитатель, — «Он испугается!»

И суд провёл выездное заседание! На дому у Натальи Николаевны! Очевидцы говорят, что встреча матери и сына была не описуема, всплакнула даже судья, секретарь рыдала в голос, прокурор плакала на лестнице… И лишь Наталья Николаевна не видела того, что видели другие: «Видите, он боится! Видите, она его не умеет взять! Видите!» Не увидели.

Зато увидели, что Наталья Николаевна умудрилась даже перед судом не снять свой домашний засаленный халат, зато услышали, как и чем пахнет квартира «прекрасного патронатного воспитателя», зато узнали от ребенка, что гулял он последний раз три месяца назад (попутно с посещением поликлиники), что учителя приходят только по русскому и по математике и только раз в неделю, хотя Наталья Николаевна утверждала, что по шести предметам и четыре раза в неделю. А домашних заданий не задают вообще — кто ж будет с ним возиться, делать? Так, вот, и говорят…

И ещё суд узнал, что получает за свой труд Наталья Николаевна больше 15 тысяч рублей, а ещё на  содержание ребенка от детдома, а ещё, в нарушение закона, получает Верины алименты — итого на круг под 60 тысяч выходит…

Говорят, что даже представители детского дома мнение свое поменяли после этого заседания. Осталось ещё одно, на котором, надеюсь, суд и решит.

***

Люба была в семье четвертым ребенком, сама некоторое время прожила в детдоме, пока мать пила, и, родив первенца, пухляшку — Надюшку, отнесла её в дом ребенка уже через три месяца: не справляюсь, поместите временно.

Раза три или четыре ходила, потом перестала. Через полгода пришёл конверт со штампом дома ребенка, мол, навещайте-ка, или забирайте-ка… Пришёл, да куда-то запропастился. Не получилось в тот момент у Любы сходить к Надюше, какие-то дела неотложные были. То ли сходилась с новым сожителем, то ли расходилась — не помнит уже. Но занята была чем-то важным, это точно.

Ещё через полгода к Любе пришёл толстый конверт из суда. Там было исковое заявление о лишении родительских прав и взыскании алиментов. Текущий сожитель Любы прочитал и рассверипел, вот, мол, гады, ещё и алименты. И налил ещё в стакан. И выпил. Не закусывая. А Люба как-то… значения, что ли не придала. Поплакала — и тоже куда-то конверт пропал. А больше её и не беспокоили.

Долго ли, коротко ли, ещё через год пришла Любе в её подмосковную «хрущёбу» на краю географии телеграмма. Из московского суда сообщали, что слушание дела по усыновлению Милкиной Надежды Михайловны состоится там-то и тогда-то. И номер зала, и фамилия судьи. А не придёте — рассмотрят в ваше отсутствие.

Я не знаю, зачем судьи в такой ситуации вызывают матерей на суд. Лишена — так лишена… Но — вызвали. А Люба не пошла.

Но — всё бывает в жизни — усыновительница, зрелая уже женщина, ухитрилась перед заседанием суда сломать ногу. Да-да, в том самом месте, шейка бедра. И на заседание не пришла, стала лечиться — какие уж тут дети… И осталась розовощёкая Надюша  (ФАС, ООО, атопический дерматит, ЗПРР…) ждать своего счастья в доме ребенка дальше.

Долго ждала. Когда Наде исполнилось почти четыре года и её уже вот-вот собирались отправить в детдом в другой город, в доме ребенка появилась молодая пара. Сергей и Анна только поженились — и сразу же решили усыновлять (к сожалению, медики исключили для них иметь детей). Ходили, искали, смотрели, сомневались… «А вот, что у меня!» — ворвалась в их жизнь Надюша, демонстрируя огромную куклу без ноги и закрытым глазом… Брать собирались мальчика, да помладше, а взяли, получается, девочку, 3 и 10-ть…

В опеке не стали долго мучить и быстренько оформили предварительную опеку, и уехала Надюша в Москву, в большую квартиру в маленьком зеленом переулке близ Чистых прудов…

Сергей и Анна чуть в себя пришли (Надя, разумеется, давала стране угля по первости) и быстренько, пока не просрочились документы, подали в суд. «Хотим, чтобы Надя была нашей дочерью, Славинской, как и мы», — так и написали. И отчество, разумеется, Сергеевна. Ну и город Москву — как место рождения.

Судья все быстро назначила, только, говорит, развезите запросы сами: в свою опеку, в область, в дом ребенка — пусть ответят. Сергей поехал, Анна дома осталась…

В областной опеке был обед, пришлось ждать, потом не было нужной женщины, потом как-то вроде отдал… Но женщина оказалась «не та». Та, которая занималась судьбой Надюши до этого уехала на недельную учёбу в подмосковное Нахабино, и за дело взялись её коллеги.

«Что там?» — «Да, из суда запрос…» — «Тогда, значит, в первую очередь, смотри адрес проживания родителей — и туда с осмотром и актом», — напутствовала, не глядя в бумаги, старшая сотрудница младшую. Младшая подхватила документы — и бежать к Любе, домой, «на акт».

Люба дома была… Так и узнала, что Надю, мол, усыновляют. Кто, куда, как — не знают, это уже Москва занимается, вот, Покровский орган опеки… И Любу «пробило». И в груди защемило, и воспоминания нахлынули.

Она вытащила из комода свидетельство о рождении Надюши и поехала в Москву, на Покровку… И «свекрови» (отца Надиного матери, хоть и не записан он отцом) позвонила. Та говорит: ты что, они ж на органы её там разберут! А с тебя алименты взыщут!  А ты ж мать! Поехали, мол, немедля. Внучку, значит, спасать.

В Покровской опеке на Любу смотрели недобро. И на «свекровь» — тоже. Но заявление они написали, и сдали. Хочу, мол, с ребенком «видится», и забрать её, кровинушку мою. И уехали, восьмое ж марта, короткий день.

Суд был назначен на 13-е, самым первым, а 12-го вечером в опеке ещё заседал совет, что же делать. С одной стороны, всё понятно, лишена так лишена, с другой стороны — ну мать же, кровиночка…

В половине одиннадцатого ночи мне позвонил руководитель муниципалитета «Покровское», извинялся, просил проконсультировать… Ну, что ж вы делаете, говорю, так нельзя!..

Утром суд решение принял. А орган опеки в течение месяца дал маме ответ: усыновлен, мол, ребенок, всё, мамочка… И пока письмо шло до матери в Подмосковье, решение в силу вступило. Надя стала Сергеевной.

По-разному оно бывает, по-разному…

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Некоторые вещи в мире происходят сами-собой наилучшим образом. И прав мой знакомец, выставивший в качестве девиза «Панда никуда не идёт», я готов воспринять этот лозунг совершенно: все прекрасно решиться без тебя.

Я не могу сделать из Медведева, например, борца. Он — такой, какой есть, и у меня нет никаких рычагов что-то с ним сделать. И с Путиным — тоже. И  Собянин каким он дан нам в плитке — в том же списке. Они — почти небожители. И когда РПЦ говорит, что любая власть от бога (с тов. Гундяевым я тоже ничего поделать не могу, тут даже заслуженный хирург оказался бессилен) — они правы, действительно, они настолько в отрыве от реальности, что к небесам существенно ближе, чем к нам.

Но есть и обратная история. Ничего со мной Путин поделать не может. И Гундяев, и Собянин, и Валентина Ивановна Матвиенко вместе с Шойгу — ни черта не сделают. Ну, разумеется, они могут существенно изменить мою жизнь (хотя, тут справится даже участковый Антипенко или мировой судья бывш.девич. Боровкова — суток 15-ть они могут мне «организовать» не напрягаясь), но меня изменить — фигушки. Это уже моя зона ответственности.

То есть спокойствия и уверенности в жизни не добавляют, но принципиально  — ничего не поменяют внутри меня. Как я считал вышеперечисленных негодяями — так и считаю, что тут поделать.

И здесь интересная история. Они-то меня негодяем не считают!

Весёлая история, я их гадами считаю, знаю про их гадства многое, и могу аргументировать. А вот им про меня — сказать нечего, приходится считать приличным человеком. Ну или просто так ругаться, что не вполне красиво, да.

Тонкость момента заключена в том, что они меня, разумеется, не замечают. Проблема (их) в том, что я — тоже.

Подписываемые ими законы я воспринимаю, как погодное явление, если хотите — как бред сумасшедшего. Не всерьёз. И если и приходится считаться (град, там, метель, снег, жара…), то, мы, конечно, посчитаемся, но планы из-за этого менять? Ну и что, что на улице дождик и плюс 19-ть — это не повод не кататься на коньках для настоящих индейцев, да?

Вот, например, приняли нововведение про обязательное обучение всех усыновителей и опекунов. И что? И ничего. На дворе — май, вводится — с 1 сентября, а сделано… А сделано — ничего. Ну, не совсем! Например, в нарушение закона, московский департамент ввёл «образец свидетельства» об окончании школы приемных родителей. Насколько понятно, уже потратил деньги на печать, и теперь, вероятно, обяжут принимать «только такие». Бред? Бред. Как бороться будем?

А «не замечать». Разумеется, бред с «формами удостоверений» обжалуем. А про «обязательную подготовку» — сами справятся. Уверен, что уже в ближайшее же время появятся многочисленные «школы», которые, творчески восприняв опыт автошкол, будут, за сумму малую, оказывать те же услуги, что и автошколы.

Дороже станет? Ну да, непогода, плащ придется сушить, а может, и поломанный ветром зонтик — выбрасывать. Да, издержки, но кого это, по большому счету, остановит?

Проблема в том — и это действительно проблема — что «школы» нужны! На самом деле, нужно, обязательно нужно людей готовить к тому, чтобы принять ребенка в семью. Но совсем не потому, почему концептуально был принят новый закон. Новый закон принимали для того, чтобы «профилактировать возвраты» детей в детские дома. Но возвратов и так на самом деле немного, а те, что есть — на 70% «генерируют» как раз кровные родственники детей, «учить» которых в школах приемных родителей никто не собирается и не собирался.

Школы приемных родителей должны решить несколько иную проблему: снятия розовых (и чёрных — тоже) очков с усыновителей, честное информирование: что вас ждёт, и что с этим делать. Но такой задачи (по меньшей мере, как основной) и не ставилось. И, соответственно, не будет она и решена. Кроме того, «школы» должны дать возможность реально исследовать семью на предмет её готовности к приему ребенка (чтобы, скажем, отсеять материально мотивированных и прочих людей с проблемами, берущих детей не детей ради…). Такой задачи тоже не ставилось. Никакой связи между «школой» и органом опеки, кроме собственно, свидетельства о прохождении курса подготовки — нет. Не предусмотрена даже концептуально.

Так что такое введение обязательного обучения? Профанация. Как к этому относиться? Как к погодной неприятности: небеса разверзлись, дождиком смочило. Ничего, ветерком обсушит.

***

Довел до шока немецкого коллегу, рассказав, что вместе с доверителем (опекуном несовершеннолетнего) ходил в орган опеки «выбивать» справку для льгот. Вас ист даз? Это как это? То есть, социальные службы не сами приходят, а надо ходить и — как это?  — vybivat’ ?

…год ходить по собесам, биться за то, чтобы посчитали «матерью-одиночкой» (отец дочки сбежал, а потом умер) и не услышать ни разу предложения оформить «потерю кормильца» или — основания есть — инвалидность для маленькой дочки?! Вам для этого нужен адвокат? Как это может уложиться в голове?

Да, нам для этого нужен адвокат. Государство, вроде как (Путин подписал) даёт льготу. Потом, «на местах» эту льготу не дают, или дают через такие издевательства, что проще отказаться. То есть, ещё раз доказывают: мы там, наверху, это мы там, наверху, а внизу… А внизу — то, что не тонет, вопреки всем законам физики.

Хотя, может, это просто ему всплыть не дают более плавучие фракции?

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

В конце февраля, вы помните, я написал четыре жалобы в разные инстанции по вопросу вывоза снега санитарными машинами.

Нельзя сказать, что ничего по этому поводу не происходит. Всё работает. И лучше всего работает пока почта.

Первый ответ пришёл почти сразу. Через месяц. Из Контрольно-счётной палаты Москвы. Суть (если кому лень читать): КСП Москвы не занимается контролем за расходованием бюджета в казённых учреждениях города Москвы. А зачем вы тогда вообще нужны?!

Итак, г-н Двуреченских «отписался». Мол, обращаетесь вы не туда.

Есть три детали. Во-первых, как раз туда, с моей точки зрения. Во-вторых, если гражданин что-то написал «не туда», извольте его обращение отправить туда, куда надо, но этого не сделали. И, в-третьих, меня, конечно, поразил пассаж, что я ещё и должен этим чинушам «доказать», что, мол это было. Подтвердить, так сказать, нарушение. И тогда они, может быть, почешутся.

Кто начальник у Двуреченских? Мосгордума.

Ответа пока нет, но скоро должен быть, месяц на исходе.

А следом — прикольный ответ из Роспотребнадзора. Чтобы вы понимали, начальник Управления Роспотребнадзора по Москве, например, называется «Главный санитарный врач города Москвы», не путайтесь, это — «бывшая СЭС», как она есть. И эта СЭС, например, даёт бумажки о том, что, скажем, «Газель», перевозящая продукты — санитарно чиста. Ровно тоже самое они делают и в отношении санитарного транспорта. Но — типа — не заметили, типа, не увидели.

Вот АТИ тут совершенно ни при чём. АТИ занимается, например, тем, чтобы снег как раз был вывезен… Эту бумажку я не обжаловал (сегодня быстро напишу, как-то из виду упустил). Вот это — пример, типичный, бюрократии — не видим, что написано. Читаем совершенно не то, что содержится в обращении. Мол, пишут про вывоз снега — значит это про ЖКХ, а не к нам.

Раскроем им глаза.

Прокуратура — самый дисциплинированный орган. Они даже (на бумаге) соблюдают сроки. Только ничего не делают. Только пересылают обращения.

Предлагаю заменить массу прокуратур — почтовыми отделениями. Будет дешевле. Правда. Вот — три «сопроводиловки» от трех прокуратур. И их будет ещё много. Пересылка обращения  — вот, всё, что чаще всего мы дожидаемся от прокурора.

Ждём-с ответов от всех перечисленных органов. И дождёмся. И на сроки рассмотрения пожалуемся.

Помните, Роспотребнадзор отправили письмо в АТИ? Те ответили быстро. Но не по существу. И это не особенно важно. Важно то, что они — провели проверку. А если провели проверку, значит, у них есть материалы этой проверки. А если есть материалы проверки, то мы, граждане, можем с ними ознакомиться… И найти там, вероятно, что-то интересное. Например, фамилию ответственного за уборку снега (и тогда можно будет сразу на него, лично, писать жалобы). Например.

Итак, читаем, потом пишем.

Смешное письмо, правда? Ну, например, перепутана квартира. И меня зовут совсем не Игорь Павлович. Папа, это ты сейчас с кем разговаривал?

Ну, а пока моё обращение в прокуратуру города дошло до мэрии Москвы. Они там шибко заняты, и экономят, поэтому эпическая женщина Чигирева (у меня есть сто подобных открыток с её подписью разных лет) пишет нам, уважаемому(ой), что почтовые расходы бюджета увеличатся ещё на 28 рублей 50 копеек, плюс расходы на конверт, конвертование и составление сопроводиловки.

Пока всё. Но это не надолго.

В первую очередь (как же я упустил!) пожалуемся на «читателей» из Роспотребнадзора. Они дважды накосячили: и направили не туда, и сами не рассмотрели.

История продолжается. И никто не обещал, что это будет быстрая история.

PS: Всё же в Управление Роспотребнадзора по Москве написал.

Управление Роспотребнадзора по городу Москве (Графский пер., 4/9, Москва, 129626)

Жарова Антона Алексеевича (почтовый адрес: *** Москва, 105064)

Жалоба

В соответствии с федеральным законом от 2 мая 2006 года № 59-ФЗ “О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации”, при рассмотрении обращений граждан ответ на них должен быть дан письменно, по существу поставленных в обращении вопросов (п. 4 ч. 1 ст. 10 указанного закона) или обращение гражданина в течение 7 дней должно быть направлено в соответствующий орган, если в компетенцию лица или органа, рассматривающего обращение гражданина не входят вопросы, поставленные в обращении (часть 3 ст. 8 указанного закона).

Я 26 февраля 2012 года письменно обратился в Территориальный отдел Управления Роспотребнадзора по Москве в ЮЗАО (копия обращения от 26.02.2012 № 9-21-2/3352 прилагается). Указанное обращение получено в территориальном отделе 07 марта 2012 года.

В указанном обращении (носящем название жалобы) я ставил вопрос о недопустимости перевозки снега в кузове санитарного транспорта ГУП “Автокомбинат Мосавтосантранс” по указанию руководства ГКУЗОТ города Москвы “Медицинский центр мобилизационных резервов “РЕЗЕРВ” Департамента здравоохранения города Москвы” работниками указанного учреждения от здания по адресу Москва, Кржижановского ул., 20/30 корп. 2.

Меня совершенно не интересовала судьба снега, вопрос касался того, что в чистых крытых кузовах санитарных (!) машин перевозится уличный снег.

Ответом на моё обращение явилась (от 15.03.12 № 28-07-03/08-942 за подписью зам. начальника отдела Латкина А. Т. — копия прилагается) пересылка моего обращения в АТИ по ЮЗАО. Исходя из ответа АТИ по ЮЗАО в их компетенцию вопросы использования санитарного транспорта не входят (копия прилагается).

Таким образом, по существу ответ на моё обращение не дан.

Прошу

дать мне ответ по существу всех поставленных в настоящем и предыдущем (от 26 февраля 2012 года № 9-21-2/3352) обращениях;
установить лиц, виновных в нарушении порядка рассмотрния моего обращения в Территориальном отделе Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по городу Москве в Юго-Западном административном округе города Москвы, привлечь их к ответственности.

При ответе прошу ссылаться на мой исходящий номер, поскольку переписка с вами ведётся по нескольким делам.

Приложения: на 3 л. по тексту.

А. А. Жаров

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Помните, писал про курящего в переходе у «Пушкинской» полицейского…

Гляди-ка, ответ пришёл.

Не зря, в общем.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Сегодня (спасибо приглашению Дмитрия Чистова) принимал участие в Российском Интернет Форуме. Разумеется, в интернете я, в первую (и единственную) очередь — пользователь, но всё же определенными мыслями поделиться нашел в себе силы. Секция называлась «Дети в интернете«.

Что я не успел сказать на РИФе (было крайне скудно со временем), и что сказал.

Собственно, закон, который все обсуждали, может быть подвергнут критике, как и большинство наших «новых» законов: чудовищный, непонятный язык, противоречие одного другому и какие-то сплошные пересекающиеся множества понятий. Но важнее, чем,  собственно, закон (он, по крайней мере, к интренету — нерабочий совершенно), то, что вокруг него.

Речь, напомню, идет о построении системы ограничений для контента, который «может оказать негативное влияние» на подрастающее поколение. Решается эта проблема сегодня путём создания фильтров и различного рода «списков» (что, собственно, тоже фильтр).

Разумеется, любой фильтр — это в том или ином виде ограничение свободы обмена информацией. И рассчитывать, что в нашей (например) стране он будет использоваться только и исключительно, чтобы «отрезать» порно и рассказы про суицид — наивно. Разумеется, это будет сразу же использовано и для другой фильтрации. То есть фильтр — штука потенциально опасная.

Ну, это как поставить какого-нибудь охранника на входе в ваш подъезд, чтоб паспорт проверял. Ну, ничего страшного, но если ему прикажут, то он не пустит и вас.

Кроме того, мне кажется, что борьба что с контентом, что со спамом, в общем-то, это попытка убирать снег. Он все равно нападает, и нет никакой эффективной системы убрать его навсегда и совершенно чисто: обязательно будет снова.

Вопрос того, ЧТО смотрят дети в интренете (в газете, в кино…) — это ровно вопрос родительской ответственности. Государство, частично, может побороться за очистку дорожек от снега и льда, но ходить и (не дай бог) ноги ломать — это всё равно нам. Так что «глючить» не надо — пролезет всё равно.

Тем более, что за последнее время никаких эффективных механизмов по «отлову» тех, кто эту порнографию и негативный контент создаёт, не придумано. Мне даже кажется, что эту задачку просто бросили, упёршись в фильтры…

Ну, это как приделать магниты к товарам и, не задерживая воришек у выхода из супермаркета, просто вытягивать украденное из карманов. Может быть, эффективно (до поры до времени), но армия негодяев не только не уменьшится, но и, на фоне безнаказанности, продолжит расти. Про это — ни гугу, всё фильтруем только.

Меня это наводит на мысль, что разговор опять же, не про детей. Просто дети (и, в первую очередь, пресловутая «детская порнография») — это удобный «таран», которым можно сломить сопротивление провайдеров и заставить их эти фильтры поставить. Ну, а поставив фильтр с, условно, квадратными ячейками, можно не торопясь поставить рядом и с круглыми, и с треугольными и вообще, с какими угодно. Например, наверняка будут требовать фильтровать автоматически контент представители киноиндустрии, музыки и т.п

Как сказала одна из выступавших (если не ошибаюсь, Ксения Карякина), главный фильтр находится, на самом деле — между двух ушей ребенка. Именно родители должны этот «фильтр» у ребенка создать. Наивно думать, что кто-то (хоть Майкрософт на стороне клиента, хоть провайдер) возьмёт на себя роль няни — и снимет с плеч родителя груз ответственности за это. Фигушки.

Интернет вообще — часть жизни. То, что в интернете — есть и в жизни, ничего нового, как говориться. И то, как ребенку относиться к тому, что есть в жизни — это зона ответственности родителей. И никого больше.

Я сказал очень простую вещь: чтобы ребенок не получил «психологическую травму» — нужно знать, что за информацию он получил и «отработать» её. Кто это должен сделать, кроме родителей? Если ребенок, получив какое-либо впечатление от чего-либо увиденного, обращается к отцу или матери — они как-то смогут урегулировать ситуацию. А если не обращается — это чья проблема?

На мысль о суициде может навести не только (и не столько) интернет, но и случайно услышанная по радио или просто, в транспорте, история. И надпись на заборе. И слова подруги. И вообще — всё, совершенно всё.

Проблема суицида — не в том, что подросток получает информацию (из интернета) как «правильно» пить таблетки. Проблема подросткового суицида в том, что подросток не нашёл  в нужный момент, с кем поделиться бедой, и от кого получить какие-то простые поддерживающие действия. Интернет ту ни при чём: не прочитает про таблетки, так шагнёт из окна. Вопрос в том, чтоб ребенок не остался в одиночестве (при живых родителях). Тут, к слову, интернет даже помощник. Скольких детей (на западе, по крайней мере) вовремя «подхватили» психологи, родители, школа — благодаря их записям в социальных сетях?

Есть более важные вещи, чем фильтры. Тот же Гугл (как на его представителя напала г-жа Мизулина! Отдельно бы надо покопаться в причинах…) в других странах на слово «самоубийство» первым в выдаче показывает телефон доверия. В России его НЕТ. Совсем нет. Круглосуточного, единого, простого — нет. Есть сложный, не круглосуточных, и не повсеместно. Это стоит не пол-миллиона долларов, как «фильтр» (на Ашманове в этом смысле «горело» всё — создалось впечатление, что он очень хочет продать свою разработку, обкатанную во Вьетнаме), это стоит намного дешевле. Но кому нужны простые, понятные и, что самое главное, дешёвые и при этом эффективные способы. Проще построить «нанофильтр».

Приводили пример, что, скажем, на словосочетание «купить наркотики» выдаётся действительно сайт с «порошком». Ну да. И поэтому — фильтры.

Но это, простите, не про детей вопрос. Откуда ребенок знает слово «наркотик»? И откуда он знает, что его надо «купить»? Мне кажется, что в основном, из «антинаркотической» пропаганды, не так ли?

И последнее. Закон Мизулиной о контроле за «недетской» информацией — один из ряда «пожелательных» законов. Ничего он не изменит, никак принципиально не решит ни одной задачи, вроде бы, перед ним поставленной.

Ну и ладно. Не очень-то и хотелось.

Но вопрос об ответственности (и, более важно, о неизбежности такой ответственности) за создание и размещение преступного контента — он есть. Даже, иногда, проблескивает в виде какого-нибудь очередного «антипедофильского» закона. Но суть — неясна.  Концептуально, как направление, как задача — ничего не ясно, ничего не сформулировано.

И, что-то мне подсказывает, не будет сформулировано. Фильтры «интереснее».

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Вот такая жалоба. Всё — правда. Убрал только персональные данные недолжностных лиц.

Плевать хотел муниципалитет Алексеевское на наши обращения. Посмотрим, наплюёт ли «представительный орган»…

Муниципальное собрание внутригородского муниципального образования Алексеевское в городе Москве (проспект Мира, 104, Москва, 129626)

представителя А. Б. В-на  (А-я ул, 000 корп. 00 кв. 0, Москва, 101000)

адвоката Жарова Антона Алексеевича (Воронцово Поле ул., 18, Москва, 105064; тел. 227-01-21)

на бездействие руководителя муниципалитета внутригородского муниципального образования Алексееевское в городе Москве

Жалоба

В соответствии с законодательством города Москвы муниципалитет ВМО Алексеевское в городе Москве наделен отдельными полномочиями города Москвы в сфере опеки и попечительства.

В соответствии с гражданским законодательством, и исходя из норм ФЗ “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации” от имени муниципалитета действует без доверенности руководитель муниципалитета.

В соответствии с нормами ФЗ “О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации”, граждане РФ вправе обращаться в любые органы и организации, в частности, с заявлениями. При этом заявления, поданные в рамках компетенции органа или организации, куда они направлены, должны быть рассмотрены в течение 30 дней. Этот срок может быть продлён, или обращение передано в другой орган, но с обязательным уведомлением заявителя (ст.ст. 8 и 12 упомянутого закона).

При этом обращение подлежит обязательному рассмотрению (ст. 11 того же закона).

В соответствии со ст. 65 СК РФ, при наличии разногласий между родителями один из них (или оба) вправе обратиться за разрешением этих разногласий в орган опеки и попечительства. Кроме того, орган опеки и попечительства является субъектом системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних (ст. 16 ФЗ “Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних”). Кроме того, руководитель муниципалитета ВМО Алексеевский является председателем комиссии по делам несовершеннолетних Алексеевского района, а сотрудники органа опеки — её членами.

29 декабря 2011 года почтой в муниципалитет внутригородского муниципального образования Алексеевское были направлены девять обращений А.Б.В-на от 27 декабря 2011 года, связанные со спорной ситуацией, возникшей между ним и матерью его ребенка Г-ны -  Д.Е.Ж-ой, проживающей по адресу: Москва, Улица, 000 квартира 00. В данных обращениях, в частности, указывалось и о спорах между родителями, и о фактах уклонения Д.Е.Ж-ой от исполнения решения суда, установившего порядок общения отца и ребенка.

Разрешение этих вопросов входит в компетенцию муниципалитета, как органа, наделенного полномочиями в сфере опеки и попечительства, руководителя муниципалитета — как члена (председателя) КДН.

Данные обращения были получены муниципалитетом 10 января 2012 года.

До настоящего времени ответ на них не дан.

Таким образом, нарушены правила, установленные ст.ст. 11, 12 ФЗ “О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации”.

В соответствии с п. 4 ст. 5, ст. 15 указанного закона, гражданин вправе обращаться с жалобой на бездействие должностных лиц при рассмотрении его обращения, и они должны нести ответственность, предусмотренную законодательством за нарушение данного закона.

Решением муниципального Собрания от 26 января 2011 года № 42/6 руководителем муниципалитета Внутригородского муниципального образования Алексеевское в городе Москве назначена Фенёва Мария Антоновна.

Учитывая, что в соответствии с ч. 61 ст. 37 ФЗ “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации” глава местной администрации (в Москве — руководитель муницпалитета) подконтролен и подотчетен представительному органу муниципального образования, прошу

привлечь руководителя муниципалитета внутригородского муниципального образования Алексеевское в городе Москве Фенёву Марию Антоновну к ответственности за нерассмотрение девяти обращений гражданина А.Б.В-на;

обязать руководителя муниципалитета внутригородского муниципального образования Алексеевское в городе Москве дать ответ на указанные обращения в течение пяти дней с момента получения настоящей жалобы;

ответить мне по существу всех поставленных в настоящей жалобе вопросов в установленные законом сроки и порядке.

Прилагаю копию девяти уведомлений о вручении писем с заявлениями, доверенность представителя.

Представитель А.Б.В-на адвокат А. А. Жаров

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Я довольно часто стал последнее время употреблять слово «искренность». Приходится пояснять, что позиция «не врать» — она, ну, совершенно необходима современному человеку на данном этапе развития общества в России.

Собственно, как бы меня не называли «мечтателем» (кстати, чудесный проект Ленты.Ру), но я всё равно полагаю, что самое главное — стараться увеличивать градус искренности в обществе. Искренность — это же не про мордобой…

Ну, вот, идёт мне навстречу мужик из соседнего подъезда. Между нами — метров 10-ть, и аккурат в этот момент между нами проезжает телега с мусором, дворник толкает «коляску» от мусоропровода к мусоросборнику. Секунда, другая, проехал.

Вслед ему, щуплому в оранжевом, сыпется мат про «понаехали» и «достали». Дворник ускоряется… «Что шумишь, отец?», — встреваю я. «Отцу», вероятно, лет на 10 больше, чем мне, но пиво, сигареты и сосиски с макаронами сделали своё дело — выглядит он не ахти… «Отец» излагает: мол, заполонили, демоны, везде эти чернож… Ну да, говорю, везде. А что вот в этом, конкретном, не устраивает? Убирается плохо? Нет, отвечает, моет хорошо. Я, говорит, вышел покурить, смотрю, оттирает стену, где окурки тушим. Так что ж ты на него материшься? — А ху… он тут выскакивает?! Испугался, стало быть «отец».

Было бы не плохо, если бы он именно это и сказал тому, с коляской: мол, что ж ты, парень, резко так?

Собственно, важно, чтобы слова произнесенные в дискуссии отражали именно это — искренность. Чётко и понятно. Потому, что порой на этапе формулирования уже отпадает необходимость в дискуссии.

Интернет облетела «история на почте«, когда 20 человек вдруг (на самом деле — не вдруг — тенденция, однако!) сорганизовались, и вместо выклёвывания мозга друг другу — стали клевать мозг сначала почтовым тётенькам, а потом — их начальству, а потом — и большому начальству. Пока дело ограничилось жалобами. Да, одна ласточка весны не сделает, но — правда ведь? — полетели!

Или, вот, Бильжо про идиотизм. Всё правильно. Мы про это говорили раньше? Ну, в подобных ситуациях? Да. Где? На кухнях. Теперь всё чаще и чаще про идиотизм хочется сказать громко - и туда, куда следует.

Следует громко спрашивать паршивцев, почему они нагадили. Стоит (и вопрос «приличия» или «уместности» — десятый) спрашивать у Чулпан Хаматовой про Путина. Стоит спрашивать у гражданина Гундяева про совесть. Стоит спрашивать у каждого причастного к делу «пусей» о его совести и честности. Стоит. Устно, письменно, по-всякому…

Потому, что совесть есть у всех. На самом деле! Есть, разумеется, твердоголовые, вроде судьи Боровковой, которые, похоже, верят и в деньги Госдепа и ещё в какую-нибудь ерунду. Но даже эти, верующие, прекрасно понимают, ЧТО они делают, когда берут на веру, например, враньё ментов. Прекрасно понимают, просто оправдывают себя «великой целью».

Это, кстати, распространенная штука у судей. Они далеко не все — недалекие дураки. Нет, полно умниц. И прекрасно понимают, что «закрывая глаза» на нарушения, например, следствия, они идут против закона. Да, понимают. Но (по крайней мере, делают вид) искренне верят, что поймали, да, настоящего торговца наркотиками, и посадить его (ну, исходя из какой-то высокой справедливости) надо, а что следствие «не доработало» — это, конечно, плохо, но терпимо. Главное же — борьба с преступностью, остальное — детали.

Разумеется, есть и мерзавцы. Но такие — тоже есть. И их (да и мерзавцев — тоже) надо спрашивать, надо писать им и говорить в их очи — негодно поступли, батенька, негодяй вы.

Негодяй вы, чёрт в рясе, что припарковался сегодня на своей колымаге, перекрыв движение троллейбусов у Павелецкого вокзала. Минут пять стояли троллейбусы из-за припаркованного в третьем ряду джипа. А потом явился «батюшка» (или «матушка» — там половых признаков не видать, полно волос и тряпьё болтается), уселся степенно за руль и уехал. Два троллейбуса стояли, ждали… Ни одно животное не пострадало.

Видите, как я могу зло писать? И очень, представьте себе, искренне. Жаль, что с попиком этим мы уже никогда не поговорим (хотя, если случай сведёт, я б ему вопрос задал…) Но с другими — ещё и как.

Надел полицейскую форму — знай, что тебя будут ассоциировать с той самой бутылкой в казанском отделе «Дальний». Стал врачом — увы, тебе придется доказывать, что взятки не берешь. Адвокат? Изволь декларировать сразу, что ты не из тех, кто «знает судью». Поп? Или ответь за «часы» и «нанопыль» Гундяева — или…

PS: Беда ещё и в том, что в России очень мало каких-либо объединяющих институтов. РПЦ — один из таких. И что же, мерзоты, с ним сделали… Ведь изнутри — не снаружи.

PPS: Знакомый моего сотрудника рассказал, что баптистской общине (если не ошибаюсь) ЗАПРЕТИЛИ провести детский пасхальный утренник в помещении какого-то ДК (разумеется, они оплатили аренду). В прошлом году можно было, а теперь — нет. В лоб было сказано, что никаких других праздников, связанных с религией, кроме как проводимых РПЦ «не будет».

Попытки объяснить что-то там про христианство и единого бога привели убойный аргумент: «У нас государство православное. Батюшка не благословил! С ним (!!!) и договаривайтесь!», — дверь кабинета директора закрылась.

Дом, простите, КУЛЬТУРЫ. На наши с вами налоги.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Когда в 2000-м горела Останкинская телебашня, я ехал по Ботанической улице и рядом со мной сидел мой брат из другого города. От «останкинской иглы» шёл дым. Радиостанция «Маяк», на которой я тогда работал, голосом бодрого спортивного комментатора Курашова вещала: «Мастерски работают вертолётчики!» Он жил на Аргуновской, и из окна прекрасно видел, и выходил по телефону в эфир…

Я прикинул, что будет, если она вдруг упадёт (а про это стали говорить чуть не сразу), оставил машину во дворе жилого дома (с тыльной стороны) и пошёл прорываться за оцепление…

Было это в 6 вечера. Потом было почти 10 часов адской работы с эфирами раз в 15-20 минут, опровержениями, слухами, информацией от строителей башни, её проектировщиков, пожарных… Трест, в котором работала моя мама, в своё, разумеется, время, строил эту башню. Маме пришлось вспомнить и найти телефоны всех «мастадонтов», которые её строили.

Ни один из них даже в мыслях не допускал, что башня может упасть, и все они, несмотря на очень-очень пожилые годы, чётко помнили и все технические характеристики и чуть ли не расчёты, почему поставили именно такого диаметра куда-то какую-то фигню…

Это было незабываемо. И это был последний мой эфир на радио в качестве журналиста.

Теперь я смотрю на «мастерство вертолётчиков» тушащих башню на Пресне и — отмечаю разницу. Не только в 12 лет. В принципе.

Чуть в сторонку. Почитал отчёты Межгосударственного авиационного комитета, организации, расследующей все авиапроисшествия на территории РФ, и с самолётами отечественного производства.

Почти три часа потратил, чтобы прочитать про три аварии. Первое, что поражает (приятно) — высокий профессионализм того, кто это пишет. Люди очень чётко и грамотно всё могут описать, рассказать, разложить по полкам и, в конце концов, понять, что именно привело к аварии. Какая роковая ошибка, какой там «контакт залип» или лампочка не сработала.

Но гораздо интереснее (и важнее) то, что они описывают попутно. Поскольку мелочей быть не может, они, «ребята» из МАК, досконально пролистывают всю-всю документацию, сверяют всё-всё, до малейших нестыковок. И обнаруживают…

Например, выясняется, что в значительном числе наших аэропортов, система метонаблюдения находится в непотребном состоянии. Средства наблюдения — не менялись, наверное, с начала наблюдений. Штат укомплектован чуть ли не на 30%, из-за чего наблюдения ведутся в значительной степени «на глазок» и «по-быстрому», а контингент сотрудников представлен людьми пред- и пенсионного возраста. Что само по себе, может, и неплохо (прогнозисту нужен опыт), но не удивляет, например, что в каком-то случае метеоролог просто не пошёл что-то там измерять, а написал наобум… Из опыта, так сказать.

Например, выясняется, что значительное число наших аэропортов имеют карты захода на посадку и вообще карты, выполненные в системе координат 1942 года, что совершенно не совпадает с современной (1990 года) системой. Что, может быть, и наплевать изготовителям глобусов, но для самолёта идущего на посадку — это разница на 70 метров в одну сторону и 130 — по другой оси. Причём в части аэропортов — система «новая»,  в части «старая», и часто вообще не написано, какая же применяется в данном случае.

Например, выясняется, что значительная часть авиадвигателей (мягко сказано) — контрафактные. То есть, происхождение их неизвестно, документы подделаны, кто делал ремонт и что там на них стоит — неясно. Летает — и слава богу.

Например, выясняется, что стандарты тренировок для экипажей не соблюдаются везде и повсеместно (только бумажки пишут, что оттренировались), что подделываются результаты медицинских осмотров (а потом в Ярославле летит пилот с ногами, которые не обладают чувствительностью), что нарушаются предельные «налёты» пилотов в месяц,  а иногда и в сутки…

И это всё в МАК знают, публикуют, Анодина выступает и ровно это говорит.

Но изменений что-то не видно. Принципиальных, по крайней мере.

Даже в позднем брежневском периоде, значительной массе населения было всё-таки стыдно выдавать чёрное за белое…

Я по-прежнему считаю, что наиболее сильным фактором, управляющим человеком, является совесть. Нет людей, которым было бы приятно прослыть негодяями.

Да, г-на Гундяева, скажем, уже не переделать: что ни говори, всё роса с неба. Но того мужика, который намазывает свежей краской старый трансформатор, чтобы потом продать его за новый — это, может, остановит? Главного инженера, ставящего подпись под «ремонтом»? Судью Боровкову, понимающую, что она делает, и степень адекватности своих «дел»? Впрочем, про Боровкову я размечтался.

Совесть есть не у всех. Некоторые должны боятся.

Чем же мы можем их «напугать»? А вот так, например.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

На самом деле, слава богу, нет, письмо-таки нашлось, но я уже успел пожаловаться (вчера про это как раз написал) — и получить ответ.

Мне должно было прийти письмо из Эстонии. Долго не шло. А когда, наконец, оказалось в ящике, я написал в Россвязь письмо. Мол, дорогие мои контрольные органы, неплохо бы вам проверить, как ходит почта между Россией и (вот, страну-то выбрал для проверки скорости)  Эстонией.

И вот, что мне вежливо ответили.

Иными словами, идите, гражданин, нафиг.

Я упорный. Нафиг не пойду. Следом я отправлю вот это.

И, разумеется,  с иллюстрациями.

…и подождём.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

На самом деле, панда никуда не идёт. Все зачем-то куда-то торопятся, не понимая, что они уже там. Это Гребенщиков Б.Б.

Самые важные вещи в жизни ничего не стоят, достаются нам бесплатно, и только так. И для их получения ничего необычного делать не надо. Оно придёт, тихо, мирно, постепенно и совершенно не потому, что мы запланировали его приход.

Послушав Быкова, прочитав Радзиховского, и выяснив, что ЖЖ — лежит, я решил задуматься. А что, собственно, делать?

Может быть, это покажется странным, но ничего.

Я адвокат, работы у меня много, каждый день суды, от одного до трёх, если и выпадет бессудный день – занимает писанина, которой тоже немерено.

Есть и «общественная нагрузка»: бесплатно или за смешные деньги преподавать — в Школе приемных родителей или на всяких разных «повышениях квалификации» для сотрудников органов опеки и попечительства, комиссий по делам несовершеннолетних и прочих сотрудников «сферы защиты детства», говоря казённым языком.

Третий вид моей занятости — участия в разного рода мероприятиях, так или иначе связанным с разработкой и принятием нормативных актов. Иногда просят за ночь «посмотреть» многостраничный законопроект. Иногда — провести два-три часа на «круглом столе». Иногда (как, например, на предстоящем РИФ+КИБ 2012, это интересно, иногда, и существенно чаще, не очень.

Ещё я пописываю статеечки, колоночки, кучу народа консультирую по электронной почте, читаю разные лекции в вузах время от времени (в том числе и не впрямую по специальности — просто из любви к искусству).

Вот и всё.

Что от меня требуется ещё, чтобы этот мир стал чуточку лучше? Что я должен сделать? Выйти на площадь, пройти маршем, прицепить ленточку? По-моему, все эти мероприятия не сильно приводят к результату.

Да и к какому результату мы стремимся?

Быков формулирует это, как Махатма Ганди. Не надо воевать, надо тихо и мирно создавать параллельный мир, не рушить — а ставить рядом альтернативу.

Про то же, но несколько с другой стороны пишет и Радзиховский. За что боремся? Именно ЗА что?

И когда ты начинаешь задумываться, а что же ты, собственно (ну, кроме того, чтобы Богородица Путина прогнала — или сам ушёл), хочешь — начинаешь понимать, что для реализации большинства из положительной программы не нужно ровным счётом ничего.

Вам ничего не стоит «навести порядок» на расстоянии пяти метров вокруг. И даже 15-ти. То, как будет чувствовать себя Россия на площади круга диаметром 15 метров вокруг вас — это ваша забота. Личная. Процентов на 70.

Да-да, я снова про чистоту в подъездах и то, что надо переходить улицу на зеленый сигнал светофора.

Про остальные 30-ть.

Как всегда, издалека.

Мне в начале января отправили письмо из Эстонии. Простое.

Пришло оно 29 февраля, пропутешествовав кучу времени.

Я написал про это жалобу в Россвязь — тот чудесный орган, который, по-моему, занимается ровно тем, что контролирует «Почту России» — и всё.

Мне пришёл, довольно оперативно, ответ. Мол, понимаете, Россвязь вообще никак не контролирует прохождение международной простой почты из России и в Россию. И вообще — это никак вообще не контролируется. Так что, вот, как ходит, так и ходит почта.

Это — бред. По двум причинам. Во-первых, контролируется. И периодически Всемирный почтовый союз проверяет (независимо) прохождение почты между странами. Для этого набирают добровольцев, которые должны, проверять каждый день свой почтовый ящик и, получив какое-то количество контрольных писем, заполнить определенную форму.

Надо сказать, что Россия на этих «контрольных замерах» предсказуемо невдалеке от Уганды.

Во-вторых, довольно странно слышать от государственного регулятора (который только и может проверить работу единственного монополиста по пересылке простых писем — никак гражданин это не может контролировать), что, мол, это всё — на самотёк.

Не бред — пустить на «самотёк» услуги парикмахерских. Потому, что народ быстренько (ногами) добьётся закрытия плохих и процветания хороших. А если речь идёт о газоснабжении (качество газа вы не можете проверить сами никак), метрополитене (нет альтернативы) или почте — тут никак без государства не обойтись, потому, что рядовой потребитель никак не может организовать контроль качества услуги, без которой он обойтись не может, и уйти к другому «парикмахеру» в данном случае не сможет.

Так что то, что мне ответила Россвязь — бред. Поскольку письмо подписал «зам начальника» управления, я вежливо напишу начальнику. Потом — начальнику начальника… И так — до достижения (преодоления) уровня некомпетентности. И после этого — система потихоньку начнет придумывать, как же тут отрабатывать эту «проблему».

А я, например, давно уже предлагаю всем желающим отправить письмо за границу — передать его мне. Я опущу его в ящик в Вильнюсе, и в течение 3 дней оно окажется в любой точке Европы или США. За те же, в сущности, деньги, что из России, только в три раза быстрее.

С почтой «обратно» сложнее, но тоже есть уже предложения с «виртуальными адресами» в Хельсинки и ежедневным «подвозом» поступивших писем в Петербург.

Остальные 30% наших неурядиц «лечатся» двумя способами.

Либо общество создает параллельные решения, никак не связанные с государством (хотите, чтобы дети-сироты находили новых родителей — организуйте Школу приемных родителей, это доступно вполне). Либо в обществе находится достаточно упёртый человек, который пробивает идиотизм своим упорством.

Я — ни разу не бизнесмен, зато умею быстро писать, и знаю, куда. Так что свои 30% я очень вежливо делаю.

Нет, больших успехов нет (но, какие наши годы!), хотя вопросы, например, с развеской дорожных знаков, решаются довольно споро.С остальными «идиотизмами» сложнее, но и они поддаются — решение рано или поздно находится.

А вот от «круглых столов» или «ночных» быстрых решений — толку обычно нет совсем.

Ленится не надо. Торопиться не надо. Иногда панде надо просто посидеть на берегу, продолжая заниматься тем, чем ты занимаешься.

А течение — куда ж оно денется — пронесёт мимо трупы твоих врагов.

Нет, можно и просто сидеть. Но если продолжать заниматься ещё и делом — результатом будут не только трупы, а?

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

На прошлый мой пост про «Трансаэро» откликнулся один человек, чьё высказываение меня, честно, задело. Он сказал, что, мол, придирки мои мелочны, и что автор (я, то есть) на самом деле мало летает, а иначе бы не писал.

Летаю я в последние полгода минимум по 6 полетов в месяц. Не знаю, как это оценивать, мало ли, много ли. Что же касается мелочности придирок то, конечно, соглашусь.

Скажем, есть чудесный  тезис про то, что советские самолеты – самолеты «хорошие». Я не специалист. Наверное, хорошие. Наверное, есть какие-то такие качества самолётов семейства «Ту» или «Ил», которые – прекрасны и волшебны. Но всё-таки я брюзжу по поводу шумности и совершенной моральной устарелости «Тушек», неэкономичности и шума «Илов» и дебильно-«скотовозной» компановкой «Яков». Это моё такое вот совершенно непрофессиональное мнение.

Мне почему-то не нравится, когда  вода в унитазе «Трансаэро» спускается не вакуумным путём, а через качаюееся «блюдце», словно в прошлом веке.

Полёт на самолёте, вообще-то, праздник. По крайней мере, «большие» авиакомпании, как правило, «делают все, чтобы ваш сегодняшний полёт оказался приятным».  Так и объявляют.  «Изи Джет»,скажем, он так не выпендривается: маршрутка, она и есть маршрутка.

Так вот, «Аэрофлот», типа, «старается». Посмотрим, как.

Я не знаю экономические ли причины, или любовь, или астрологические прогнозы заставили «Аэрофлот» купить «Сухой Суперджет 100». Наверное, причины есть, и на линии они этот самолет выставили. Ну, выставили, и выставили.  Ваше право. А моё право, как пассажира, это всё летающее и везущее меня во чреве, оценивать.

Оно – «родом» из «Тушек». Или даже ближе к «Яшкам». Всё, местами, дребезжит, сиденья ощущаются какими-то хлипенькими, а в хвосте что-то ритмично похрюкивает, добавляя пассажирам уверенности в совершенной безопасности этого воздушного судна. Шумно. Очень, как в советских самолетах. Не знаю, как там по цифрам, по ГОСТам и т.п., я про ощущения свои как пассажира.

Прекрасен лишь туалет. Он (по самолетным меркам) огромен. На этом – о хорошем все. Потому, что остальное (в лучшем случае) ничем не отличается от западных аналогов в лучшую сторону.

И – досадная проблема – при спуске воды аэрофлотовский унитаз… в меня плюнул. Нет, слава богу, не с ног до головы, но несколько пятен на брюках появилось. И то, это я ещё отскочил…

Учитывая, что мы 20 минут молча (!) стояли у терминала с задраенными люками (под ритмичное похрюкивание в хвосте), учитывая, что ещё 15 минут нас «обливали» жидкостью, вылетели мы на 40 минут позже положенного. И это – почти стандартные аэрофлотовские «приколы». Прилетим мы тоже на 40 минут позже, что лишит большинство пассажиров возможности уехать из аэропорта хоть чем-то, кроме такси.
Я человек неравнодушный, встал минут через 15 стояния, подошёл к стюардессе, говорю, может быть ваш пилот («зис из зе кэпитан спикинг. Май нэйм из Владимир…» — без фамилии, зачем?) или коллега объявит, что мы ждем «толкача», и сколько будем ждать… «Сядте на место», — равнодушно ответила та, которая «надеется, что полёт доставил вам удовольствие».

Вот за это «Аэрофлот» не любят. Если «Трансаэро», невооружённым глазом видно, экономит на пассажирах, то «Аэрофлот» продолжает жить в традициях «Почты России»: «Вас много, а я одна».
Ощущение, что я упросил взять меня на борт, что и сделали, с превеликим одолжением. Мне бы сидеть и не питюкать, а я что-то там вякаю…

На самом деле, просто и пилот, и старший бортпроводник просто… просто не считает нас за людей. Мы – «паксы» (от аббривеатуры PAX – так сокращают «пассажира» в системах управления авиаперевозками), и наше дело – пристегнуть ремни и побыстрее выпить и сожрать то, что раздали.

Потому, что какой-нибудь шведский (английский, испанский, эстонский…) пилот всегда говорит своим пассажирам, что происходит. На своём языке и, обязательно, пусть и покороче, по-английски. Мол, перед нами 9 самолетов на вылет, минут 20 будем ждать. Или: не переживайте, это не забастовка, это просто пересменка, сейчас приедет «толкач». ..

«Зис из зе кэпитану» на это наплевать, вероятно. По крайней мере, наш Владимир промолчал. А стюардесса с пустыми глазами – спасибо, что не грубо – отправила «на место». А новейший унитаз новейшего отечественного самолёта национального российского перевозчика – так и вовсе наплевал на меня.

Рейс SU-2108, Москва (Шереметьево) – Вильнюс, 29 марта, если кому интересно.

PS: Теперь в Вильнюс из Москвы летает три авиакомпании (напрямую). Выбор есть. Ничего хорошего ни SU, ни UN не предложили. Продолжаю летать Ютэйром. Ну, в крайнем случае, ЭйрБолтиком, ЭстонианЭйр  или АэроСвитом (хотя оно очень неудобно прилетает в Шереметьево-С) – с пересадкой.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Первая статья Семейного кодекса, где начинается про развод уже по существу… Из моего «Семейного кодекса для людей«, ст. 18.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Продолжаю писать Семейный  кодекс «для людей».

Даже, если мужу очень хочется, покуда ребенку не исполнится год, развестись с женой — нельзя.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Долго думал, как же сформулировать, но сегодня утром «добили» — и решил не формулировать, писать, как есть.

Все мы, разумеется, потребители. и, в основном, потребители больших компаний. Нам приходится пользоваться общественным транспортом, перекусывать в сетевых забегаловках, летать на самолётах авиа-монстров… Приходится.

Но при этом какая-нибудь аптека «Ригла» или столовая «Грабли», разумеется, вынуждена как-то считаться и с нами. На стенде «Уголок потребителя» в лучшем случае висит телефон «горячей линии», куда можно отправить свои жалобы и замечания. Пожаловаться куда.

Я — человек честный и стараюсь думать, что если уж между нами и, положим «Шоколадницей» заключается договор, то и я должен его выполнить, и шоколадница, как бы она там ни называлась. Увы, всё, что мне может предложить сетевой монстр — туповато-вежливую девочку на «горячей линии» или примерно такого же «администратора». Ни проблема не решиться, ни удовлетворения не получишь.

Ну, и самое главное, почувствуешь катострофическое отсутствие приложения какой-либо мыслительной деятельности.

Вот, давече писал про Центральную пригородную пассажирскую компанию, электрички которая. Про лужу у кассы этой чудо-компании.

Вот, как поступил бы владелец киоска с беляшами? Взял бы лопату или метлу — и лужу ликвидировал. Думаю, что пока информация о луже дойдёт до какой-то головы (ну, не может же быть компания совсем без головы), пока вернётся обратно команда, пока выполнится, лужа высохнет сама собой. Или, не удивлюсь, опять по осени замерзнет.

Меня раздражает не лужа (в чем бы она ни выражалась в данном кокретном кофехаузе), а то, что для решения этого вопроса — ровно никто ничего не сделает.

Вот, есть Кофемания, скажем. Больше я туда не хожу. Как не летаю «Трансаэро», так не захожу в Кофеманию.

В 8:30 утра пришёл в кафе, ползала свободных столиков с надписью «зарезервировано». «Присядьте пока за общий стол». Ок, присяду. Из шести стульев у стола занято два, я — примостился на третий, положил рядом портфель. Проходит 10 минут. Ко мне снова подходит девушка и просит «принять портфель», потому, что за этот стол утрамбовывают ещё троих.

Нет, я все понимаю, утро, нас много, «Кофемания» одна… Шесть зарезервированных столиков ждут своего часа, а я — посижу плечом к плечу.

Я встал, громко возмутился, оделся и ушёл.

Вы думаете, они попытались как-то придумать что-то, чтобы меня остановить?

И вы думаете я туда ещё хоть раз пойду?

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

К этому посту (если бы существовало только название поста), можно было бы лепить лейбак «реклама», но, думаю,  рекламировать тут нечего.

Вильнюс – Москва (Домодедово), «Трансаэро», рейс UN254, VNO-DME
В бортовом журнале «Трансаэро», празднующей ныне свое 20-летие, указано, что эта чудо-авакомпания входит в десятку самых безопасных авиакомпаний мира. Не знаю, как они там это считали, но я примерно догадываюсь, почему так.

Вообще, я последнее время много летаю. Но мало про это пишу. Потому, что все стандартно, все привычно до однури, и один рейс повторяет другой вплоть до лиц на борту. Но есть, конечно, и уникальные вещи.
Вот, скажем, летала себе авиакомпания «Ютэйр» в Вильнюс и обратно. Два рейса в день. Моя, не скрою, любимая авиакомпания. Летала сначала с пустыми креслами, потом, постепенно, рейс «раскатался» и к летнему расписанию 2012 на этот маршрут вышли из кустов два авиамонстра – Аэрофлот и Трансаэро. Не то, чтобы удобные рейсы по времени, не то, чтобы вообще что-то хорошее, но оба перевозчика, увидев успех «Ютэйра» встали на этот маршрут реактивными бортами по 100-150 мест. Разумеется, Ютэйр с турбовинтовыми на 70 мест вынужден будет конкурировать… Но пост не про это.

Пост про эту самую безопасность. Вышло так, что я не летал на Трансаэро много лет. Вот, как-то не приходилось. Даже если на направлении был какой-нибудь не слишком любимый мной Аэрофлот – выбирал его. Я даже не помню, почему конкретно я выкинул их карточку и перестал летать. Может быть, потому, что не помнил – и купил билет на сегодняшний рейс.

Слушайте, как я сидел 15 лет назад в старом «уезженном» Боинге 20-летней давности – так и сижу! Обтрёпанное старьё со скрипучими креслами, опускающимися без помощи человека («приведите спинку в вертикальное положение» на моем месте 25D можно выполнять каждые две минуты). И они будут говорить мне про безопасность? И эти люди будут утверждать, что безопасность – их приоритет?

Я давно не видел, чтобы в момент взлёта по проходу шла стюардесса! Это, извините, как «отче наш»: спасись сначала сам, а потом уже сможешь спастись других. Бортпроводник должен первым соблюдать все правила безопасности полетов. И дело тут не в том, чтобы «подавать пример», но и в том, что  если эти люди не могут себя обезопасить, как можно поверить, что они могут быть «в 10-ке безопасных»?
Я подозреваю, что инциденты происходят с самолётамии UN не реже, чем с другими (ну, не надо мне рассказывать, что 20-летний агрегат надежнее новых), просто очень особые отношения руководтсва авиакомпании с руководством авиаотрасли позволяют все это «замять» или не заметить. Это такое вот мое оценочное мнение.

Потому, что я не видел последние лет пять, чтобы бортпроводник на взлёте бежал по проходу, силясь найти свободное пассажирское кресло, чтоб успеть туда сесть. Добежала, нашла, успела плюхнутся в бизнесе – и машина оторвалась от земли. Слушайте, ну я видел, что бывает с людьми, которые ходят по салону на взлете, и особенно при посадке. Она – бортпроводница – тоже должна была б видеть, ну, хотя бы знать. И что это такое?

Три бортпроводника на самолет Бониг 737-300 и 122 кресла с пассажирами – не маловато ли? Если не дай бог чего – успеют ли они хоть что-то сделать (хоть открыть двери, которых шесть, например?) – или нет?

При том, что полтора часа полета (когда я летел из Москвы в Вильнюс) просто не хватило бригаде, чтобы раздать еду и напитки и собрать их. Собирали уже когда борт выполнял «коробочку» пред посадкой.

«Приколола» бортпроводница, постоянно бегавшая из бизнес-класса в кухню в хвост, все время что-то надо было. А, поскольку людей и так не хватает, так ещё и протискивалась мимо занимавшей проход телеги…
Ну и венец всему – обшарпанные кресла и древние,  как и самолет, сортиры. В общем, как и «Почта России», «мы меняемся». Нет, не смотрите, просто слушайте и верьте нам. Меняемся! Обивка пока старая, но мы меняемся…

Итог. Я совершенно не боязливый человек. И уж чего-чего, а летать я не боюсь даже на Ан-26, например, в грузовой кабине. Мне не страшно. Но мне дико неприятно, что элементарные правила безопасности авиакомпанией, которая стремиться быть «крутой» — не соблюдаются, меня раздражает, что на самолетах этот перевозчик экономит, на стюардессах –  экономит, в общем, на мне, любимом, экономит.

Поэтому на «Трансаэро» я больше не полечу. И вам, разумеется, не советую.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

То, что этот мир сошел с ума, предупреждали классики и неоднократно. Подтверждение читаем и видим повсеместно и ежедневно.

Сейчас на Пушкинской площади, например, висит реклама новогодних детских представлений. Например, у дворников отобрали (!) весь реагент (а в нашем дворе и будку, в которой он хранился, ликвидировали), а сегодня — гололёд, и все «едут» (сам чуть под машину не попал). В кафе включают кондиционер, потому, что батареи топят слишком жарко для нулевой температуры. В московском троллейбусе звуковое объявление о том, что штраф за безбилетный проезд — 1000 рублей занимает полторы минуты (они читают полностью название постановление правительства с номером и датой…). ЦППК (электрички вокруг Москвы) на звонок на «горячую линию» о хамстве кассирши, и просьбе или открыть второе, соседнее окошко, потому, что перед тем, которое работает — лужа по колено и народ покупает билеты стоя на пятках или на цыпочках, ну, или с промокшими ногами, или ликвидировать эту лужу, отвечает, что «передаст руководству», но когда — не знает. Но — честно передаст. Сын прекрасного и заслуженного отца, откручивающий каждую неделю колесо от отцовской инвалидной коляски, чтоб довезти его до ванны, потому, что в коридоре стоят шкафы, и проехать он по ширине коляски не может… Вопрос обеспокоенного отца семейства в ответ на мою консультацию, что «признавать или нет ребенка инвалидом — дело ваше и добровольное»: «А что, можно не писать заявление, да?» Пояснение официантки в полупафосном заведении на Трубной, что долго не подходила к столику: «Понимаете, у них там — вино!» А у нас, вероятно — морс…

Мир потихоньку сходит с ума. Сходят с ума матери, отцы, дети, правнуки и девери. Все сходят с ума.

Весь интернет (и, полагаю, не только он) полны обсуждения (и осуждения) панков, что-то там сделавших в «Христа Спасителя».  Доходит до того, что адвокат одной из заключенных под стражу говорит, что, мол, преступления не было, только административное правонарушение. Два юриста — три мнения. Ну, и не мне обсуждать, каким именно способом коллега защищает. Вероятно, он понимает, что делает, и что говорит.

Преступление (и адвинистративное правонарушение — тоже) — это виновное противоправное деяние. Простите, какой норме права (!) противоречит молитва (!) в храме?

Ах, они молились не так, как от них ожидали? Не там? Не теми словами? И что?! Покажите мне, пожалуйста, норму права о том, что в храме нельзя петь и молиться.

Просто объясните мне, что здесь хулиганского? Ничего. С точки зрения права — ничего.

Не смотрите на ролик — это кино. Задайтесь вопросом, ЧТО ИМЕННО БЫЛО СДЕЛАНО НЕПОСРЕДСТВЕННО В ХРАМЕ? В период, когда в  храме почти не было людей (одни служки), они зашли за загородку? Попрыгали там в скоморошьих нарядах? Попадали на колени? Перекрестились? Что из этого — хулиганство? Проявление явного неуважения обществу? Даже звука, насколько понятно, не было — только прыгали и скакали.

С любой другой точки зрения — обсуждайте, как хотите. Если кто-то в «Макдоналдсе» пукнет, например, это, конечно, нехорошо, неприятно. Но — не противоправно. Или если кто-то, как бы мы к нему не относились, не выключит телефон в театре — мы возмутимся, но наказать — не за что.

Человек, громко разговаривающий в библиотеке, конечно, нехорошо поступает. Но что вы можете ему «предъявить»? Исключите из библиотеки — ради бога. Но полицию вызывать? Пока не стал рвать книжки и плеваться в читателей — рановато.

Так и тут. Отлучите, предайте анафеме, прокляните — у вас богатый арсенал.

Нет, им костры инквизиции мерещятся.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Мой приятель попал в четверг в неприятную ситуацию. Увидев, что у кинотеатра «Ролан» на пешеходном переходе припаркованы автомашины, а рядом стоит в «памперсе» гаишник и ничего не делает, он стал фотографировать машины, номера, гаишника…

Из одной из машин вылез человек. Он подошёл к моему другу и стал матерно требовать, чтобы тот отдал ему телефон и стер фотографии. Мо приятель — так получилось — прекрасно знает эстонский. И он ответил товарищу (примерно тем же текстом) по-эстонски. Товарищ опешил.

С той же задачей (стереть фотки) к товарищу приблизился и гаишник в памперсе, стирай, мол, фотки…

И тогда мой товарищ показал, что он знает ещё и английский. На языке Шекспира и Маргаретт Тэтчер он вопросил, что, мол, всем им надо?

Гаишника «сдуло» за угол со скоростью ветра звука света большого адронного коллайдера. Товарищ из машины продолжал махать руками, толкаться и материться, но против приличного английского сделать  ничего не мог, повторяя (не отвечаю за транскрипцию): «Ай эм э кептэн!» (вероятно, кептэн очевидность).

Товарищ оттуда ушёл, конечно. И фотки сохранил. Три четыре жалобы уже отправлены по назначению. Надеюсь, мента накажут.

Вечером того же дня иду по переходу под Тверской у станции метро Пушкинская. Стоит толпень народа, курит. Под надписью «Не курить!».

Напротив, у дверей метрополитена стоит метрополитеновская полиция в количестве четырех ягодиц двух лиц. Одно лицо курит.

Интересуюсь, можно ли тут, мол, курить. Можно, отвечает рядовой полиции (переатестованный, поди), я же у выхода стою. Нет, говорю, не у выхода, у входа (на дверях — зеленые таблички «вход в метро»). Сержант, стоящий рядом (рыжий веселый детина) начинает ржать, как мерин и отворачиваться. Смешно им, понимаете?

Я сержанта возвращаю в реальность: господин полицейский, привлеките данного гражданина к административной ответственности, плевать, что ваш коллега. Тот — ржёт, остановиться не может. Рядовой спокойно себе покуривает…

Пятая жалоба — через сайт ГУВД Москвы.

Главное в нашем деле — уметь быстро печатать.

Чувствую, что попробую три дня (за неделю сдуюсь)  писать жалобы НА ВСЁ, что не так, как положено. И выкладывать в интернет. И посмотреть, что получится…

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

События последнего времени вынуждают меня пересмотреть (в сторону расширения) список гигиенически неприемлемых вещей.

Например, категорически и никак не буду общаться ни с чем, связанным с НТВ. Телевизор я не смотрю давно и так.

Например, для меня становится невозможным какое-либо общение с теми, кто служит (работает или как там оно?) в Русской Православной Церкви Московского патриархата. Эти лица могут служить отныне только объектом, но никак не субъектом отношений со мной.

Я адвокат — буду защищать и попа. Но разговаривать помимо служебной надобности я с этим отродьем не собираюсь вовсе.

Я адвокат. И мне, разумеется, придется общаться со всякого рода боровковыми и прочей мразью в судейской мантии, творящей сегодня то, что она творит. Придется перед ними защищать людей. Придется. Я потерплю, конечно.

Но руки после этого помою.

А теперь вопрос — как с этим жить? Если значительная часть населения измазана в дерьме по самые уши (и никак этого не стыдиться),  и  с ней надо как-то уживаться на одной, условно, лестничной клетке…

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Как выяснилось, применение довольно простого законодательства об участии органа опеки и попечительства в рассмотрении судебных споров о детях вызывает вопросы. Постановил: дать разъяснения.

Новая статья про «третьего лишнего».

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Шаг за шагом, ну, вы поняли.

Не надо сразу. Не надо быстро. Надо постепенно, но неуклонно. Пусть по мелочи сначала, но от снежной лавины ещё никто не ухитрялся убежать. Вот, скажем, Навальный, пишет, что нужно организовывать «добрую машину пропаганды«… Знаете, дело даже не в пропаганде.

Вот, встретился я в лифте с соседями. Пару слов, вроде про погоду. Три слова про намечающийся капремонт в подъезде. Два слова про что-то смешное. Чуток про политику. Привет. Вышли из подъезда, пошли дальше…

За два с лишним года, что я живу в том подъезде, где я живу — я знаком (в смысле — видел и разговаривал) со всеми жителями подъезда. Как кого зовут — знаю про трех. Но не  в этом дело, не так ли?

Вот эта самая «машина», которую предлагает Навальный, она вообще не про Путина, не про политику. Она про нас. Про немцев (шведов-чехов-испапанцев-итальянцев-бельгийцев-греков-поляков и т.д. и т.п. европейцев) в нас.

Помнится, был приятно поражен, что гуляя в маленьком городке по парку, получай «гутен абен» от каждого навстречу идущего немца. Я был бы совсем не против то же самое увидеть, скажем, в Шуе или городе Гусев Калининградской области. Но не вижу.

Навальный — про это. Про то, что мы, как ни крути — соседи тут. Люди, которым важно, в какой цвет покрасят подъезд, перенесут ли остановку автобуса и что там будет с выборами. Наш это подъезд, квартал, район, город, область, страна. Вот наши.

И ещё про одно Навальный. Про то, что надо как-то вообще-то задумываться о том, что то, что вокруг — это нашего ума дело. Моя забота, да.

Кто бы там ни был начальником, но меня неубираемая слякоть на улицах — волнует. Меня бесит заклееный рекламой лифт, например…

А надо просто взять тряпку, старый тупой ножик — и отодрать. Взял. Отодрал. Не до конца, правда, не хватило времени. Но кто-то — продолжил.

А потом — домыл уборщик из ЖЭКа. И теперь в нашем доме только у нас — чистый лифт. Правда, приклеила свою рекламу кандидатка в муниципальное собрание. Её выбрали. Я не поленюсь, приду на заседание — публично устыжу засранку. Пусть придет и отмоет!

Надо просто поднять попу над стулом и что-то (не имеет значения масштаб) сделать на этой планете самому. И тогда по принципу «делай как я» это начнут делать другие.

Не будут стесняться. И потихонечку, шаг за шагом…

Делайте как я.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

4 марта были выборы. И я, повинуясь голосу разума, записался в наблюдатели на «обычный московский избирательный участок» № 18, расположенный неподалеку от моего офиса.

Участок не то, чтобы «рядовой» (расположен в ДК ВШЭ на Воронцовом Поле), но, как уверил меня сайт, где я записывался, «проблемный». Пришлось вспомнить,  что моя дипломная работа как раз про избирательное право, отряхнуть пыль с закона «О выборах президента Российской Федерации», закупить воду и провиант, батарейку для мобильника, зарядить диктофон – и отправиться к 7 утра на участок.

Я не буду описывать всё, что происходило – описаниями процесса голосования заняты многие – на моём участке ничего «интересного» не происходило, а энергичный зампред комиссии даже прогнал идущих голосовать «карусельщиков», вероятно, «внеплановых», и «нашистов», пытавшихся (опять же, думаю, без согласования) что-то такое устроить перед участком. Всё было тихо и мирно, посчитали всё до бюллетеня, итоги в протоколе совпали с теми, что в ГАС «Выборы». Всем спасибо, все свободны.

Хочется сделать выводы.

Про политику пусть пишут другие, но я убеждён, что второй тур очень бы благотворно отразился на стране. Почти уверен в победе Пу во втором туре, но не в этом дело. Дело в том, что демократия (кто сказал, не помню) – это процедура. А вот с процедурой есть проблемы…

Избирательное законодательство в России, если ограничиться анализом именно процедуры голосования и подведения итогов – чрезвычайно сложная, противоречивая система со множеством «исключений» и недоступная для понимания большинству неспециалистов.

Читая закон далеко не с первого раза можно понять, в каком порядке что нужно делать, как считать, что писать, на что обращать внимание, а что не является важным до чрезвычайности. Всё темно, многословно и противоречиво.

Насколько я понял, из «моей» комиссии выборами занимались до этой кампании трое. Из 13-ти. И, надо сказать, даже у этих людей было довольно смутное представление о том, что сейчас происходит. Я даже не говорю про какие-то «мелочи» вроде соблюдения формы какого-то протокола, акта, ведомости – это, в сущности, не убийственно важно – проблема в том, что люди в принципе не особенно знают избирательную процедуру. Соответственно, ни на какую жалобу наблюдателя, например, который и сам выборами занимается первый раз в жизни, ответить толком не могу.

С одной стороны «мы же комиссия», то есть право имеем, с другой – сами не знаем, что делать на самом деле надо. И получается ровно то, что со всеми чиновниками случается. Когда они не очень уверены в том, что надо делать, лучше «раздражитель» удалить. Вот и удаляют.
Таким несложным образом объясняется феномен, что на ряде избирательных участков, где наблюдателей удалили, посчитали, в общем-то, прилично. Даже не парламентских выборах.

А ещё могу отметить, что не увидел в членах комиссии никакого желания быть причастными к истории. Ну, то есть для вас это выборы, Выборы или даже ВЫБОРЫ, а для них – досадная переработка, которая не вполне понятно, зачем нужна. Ну, отгул-то дадут, но… Но лучше бы дома побыли. И вообще, давайте поскорее все закончим – и домой.
Это предложение звучало – честно скажу – один раз. Но, думаю, мысленно члены УИК это проговаривали неоднократно.

Я вам так скажу: посчитать раньше 5 утра не получится никак. Ну, если это только не «дурдомовский» участко, и голосование на нем не закончилось раньше 8 утра. Если соблюдать всю процедуру – не раньше пяти. Это если не ошиблись, и не надо пересчитывать.

Каждый бюллетень надо поднять, показать присутствующим, огласить отметку – положить в стопку соответствующую. Проголосовало у нас более 1400 человек. Выборы двух уровней. Вот и считайте, почти три тысячи раз надо просто поднять листок бумаги и показать. Тяжело.
Но надо учить. Это одноразовое, в сущности, событие. Ничего, справятся. Если б знали, что делать… Учить надо.

Второе. Надо, обязательно надо использовать и КОИБы и автоматическое голосование,  это сильно упрощает работу комисии (примерно до двух часов после окончания голосования), убирает ряд вариантов фальсификаций (в частности, почти полностью, «вбросы» и «ночные» нарушения).

Третье. Видел выборы в Германии. Комиссия – старики и старушки, молодых мало. Но все – в торжественности момента, ни один из них, конечно, ни на какие компромиссы не пойдет, посчитает честно, несомненно. Полагаю, что и в УИК в России должны идти люди примерно с тем же представлением о выборах.

Не буду подробности писать, но даже один – в поле воин. Если в УИК будет хоть один (а хорошо – двое, трое) вменяемых, независимых и уверенных членов – никакая комиссия фальсифицировать не сможет. Один в поле воин!

Даже в избирательном поле. Я вообще, глубоко убежден, что та ситуация, в которой мы оказались – основное следствие совершенно равнодушное отношение «рядовых граждан» к выборам. Всё думали, что нянечки из детского сада, и работники ЖКХ посчитают нам честно. Не посчитают.

Пора что-то уже делать самим. Где тут записывают в УИК?

Ночь неуправляемой демократии
4 марта были выборы. И я, повинуясь голосу разума, записался в наблюдатели на «обычный московский избирательный участок» № 18, расположенный неподалеку от моего офиса.
Участок не то, чтобы «рядовой» (расположен в ДК ВШЭ на Воронцовом Поле), но, как уверил меня сайт, где я записывался, «проблемный». Пришлось вспомнить,  что моя дипломная работа как раз про избирательное право, отряхнуть пыль с закона «О выборах президента Российской Федерации», закупить воду и провиант, батарейку для мобильника, зарядить диктофон – и отправиться к 7 утра на участок.
Я не буду описывать всё, что происходило – описаниями процесса голосования заняты многие – на моём участке ничего «интересного» не происходило, а энергичный зампред комиссии даже прогнал идущих голосовать «карусельщиков», вероятно, «внеплановых», и «нашистов», пытавшихся (опять же, думаю, без согласования) что-то такое устроить перед участком. Всё было тихо и мирно, посчитали всё до бюллетеня, итоги в протоколе совпали с теми, что в ГАС «Выборы». Всем спасибо, все свободны.
Хочется сделать выводы.
Про политику пусть пишут другие, но я убеждён, что второй тур очень бы благотворно отразился на стране. Почти уверен в победе Пу во втором туре, но не в этом дело. Дело в том, что демократия (кто сказал, не помню) – это процедура. А вот с процедурой есть проблемы…
Избирательное законодательство в России, если ограничиться анализом именно процедуры голосования и подведения итогов – чрезвычайно сложная, противоречивая система со множеством «исключений» и недоступная для понимания большинству неспециалистов.
Читая закон далеко не с первого раза можно понять, в каком порядке что нужно делать, как считать, что писать, на что обращать внимание, а что не является важным до чрезвычайности. Всё темно, многословно и противоречиво.
Насколько я понял, из «моей» комиссии выборами занимались до этой кампании трое. Из 13-ти. И, надо сказать, даже у этих людей было довольно смутное представление о том, что сейчас происходит. Я даже не говорю про какие-то «мелочи» вроде соблюдения формы какого-то протокола, акта, ведомости – это, в сущности, не убийственно важно – проблема в том, что люди в принципе не особенно знают избирательную процедуру. Соответственно, ни на какую жалобу наблюдателя, например, который и сам выборами занимается первый раз в жизни, ответить толком не могу.
С одной стороны «мы же комиссия», то есть право имеем, с другой – сами не знаем, что делать на самом деле надо. И получается ровно то, что со всеми чиновниками случается. Когда они не очень уверены в том, что надо делать, лучше «раздражитель» удалить. Вот и удаляют.
Таким несложным образом объясняется феномен, что на ряде избирательных участков, где наблюдателей удалили, посчитали, в общем-то, прилично. Даже не парламентских выборах.
А ещё могу отметить, что не увидел в членах комиссии никакого желания быть причастными к истории. Ну, то есть для вас это выборы, Выборы или даже ВЫБОРЫ, а для них – досадная переработка, которая не вполне понятно, зачем нужна. Ну, отгул-то дадут, но… Но лучше бы дома побыли. И вообще, давайте поскорее все закончим – и домой.
Это предложение звучало – честно скажу – один раз. Но, думаю, мысленно члены УИК это проговаривали неоднократно.
Я вам так скажу: посчитать раньше 5 утра не получится никак. Ну, если это только не «дурдомовский» участко, и голосование на нем не закончилось раньше 8 утра. Если соблюдать всю процедуру – не раньше пяти. Это если не ошиблись, и не надо пересчитывать.
Каждый бюллетень надо поднять, показать присутствующим, огласить отметку – положить в стопку соответствующую. Проголосовало у нас более 1400 человек. Выборы двух уровней. Вот и считайте, почти три тысячи раз надо просто поднять листок бумаги и показать. Тяжело.
Но надо учить. Это одноразовое, в сущности, событие. Ничего, справятся. Если б знали, что делать… Учить надо.
Второе. Надо, обязательно надо использовать и КОИБы и автоматическое голосование,  это сильно упрощает работу комисии (примерно до двух часов после окончания голосования), убирает ряд вариантов фальсификаций (в частности, почти полностью, «вбросы» и «ночные» нарушения).
Третье. Видел выборы в Германии. Комиссия – старики и старушки, молодых мало. Но все – в торжественности момента, ни один из них, конечно, ни на какие компромиссы не пойдет, посчитает честно, несомненно. Полагаю, что и в УИК в России должны идти люди примерно с тем же представлением о выборах.
Не буду подробности писать, но даже один – в поле воин. Если в УИК будет хоть один (а хорошо – двое, трое) вменяемых, независимых и уверенных членов – никакая комиссия фальсифицировать не сможет. Один в поле воин!
Даже в избирательном поле. Я вообще, глубоко убежден, что та ситуация, в которой мы оказались – основное следствие совершенно равнодушное отношение «рядовых граждан» к выборам. Всё думали, что нянечки из детского сада, и работники ЖКХ посчитают нам честно. Не посчитают.
Пора что-то уже делать самим.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Медведев подписал некоторые изменения в закон «О дополнительных гарантиях…»

Читайте пока. Прокомментирую во вторник.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Я не привык врать. А значит, и скрывать свое отношение к чему-либо.

Например, я не скрываю, что ненавижу РПЦ.

Вот, в частности, поэтому: http://diaconia.ru/news/episkop-panteleimon-nasha-glavnaja-zadacha-nakhodit-dlja-sirot-semi/

Эти прекраснодушные люди «не отдали» (хотя, какое они имели право?) ребенка на усыновление из «православного приюта» потому, что этот ребенок получит «недостаточно православную» семью.

Гады. Ребенок лишился возможности получить родителей потому, что кто-то решил, что есть для ребенка что-то более важное, чем родители и их любовь.

Вместо родителей девочка Настя (со временем) получила мужа-диакона. Дай бог ей счастья. Сегодня. Но вчера — её лишили права иметь родителей.

Простим? Не будем «заморачиваться»?

Самое отвратительное, что никому за этот бесчеловечный поступок не то, что не стыдно, а даже гордость берёт! Моральное уродство, имхо.

Вот за то РПЦ и ненавижу.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Я думаю, что завтра, единственный из моих друзей и знакомых, пойду наблюдателем на участок. Почему так получилось — ответ во всей истории России. Люди не готовы что-то делать, в лучшем случае, готовы «поддержать» или подумать про…

Но я пойду. И думаю, что буду на этом участке единственным «настоящим» наблюдателем. Остальные будут или «делать вид» или просто будут не готовы что-то делать. Максимум «поддержать».

У меня не очень хорошее по этому поводу настроение. Тем более, что сегодня мне в участковой избирательной комиссии по месту жительства отказали в выдаче открепительного удостоверения, это значит, что моего голоса в урне голосования за президента (в лучшем случае) не будет. Или будет за меня — но не мой.

Про муниципальные выборы я вообще писать ничего не имею, поскольку там все очевидно до такой степени отвратительности, что даже пояснять что-то по этому делу — мараться. И так ясно. Умный поймет.

В избирательной комиссии 1987, расположенной в месте моей «прописки», в прошлые выборы показали недостаточно хороший результат за ЕР, и, вероятно поэтому, я не увидел знакомых лиц в ней в этот раз. Может,  ошибаюсь, но мне показалось, что там уже новые люди.

Я был в УИК в 10 часов утра. Ровно. Все члены УИК № 1987 явились, весело шутили, получали канцтовары и мое письменное заявление с просьбой выдать открепительное удостоверение встретили с некоторым… невосторгом. Однако, выдали в ответ и бумажку о том, что, мол, открепительные кончились — идите нафиг, и жалобу приняли и даже зарегистрировали. Интересно будет посмотреть, что они на нее ответят.

Я про другое. Сидя и отписывая жалобу на невыдачу открепительного я услышал инструктаж. Председатель рекомендовала членам УИК поставить «карандашиком» отметки напротив избирателей, которые голосуют первый раз, чтоб не забыть выдать им сувенир — обложку для паспорта.

Я (вечно я не туда лезу!) робко сказал, мол, девушки (единственный мужчина в комиссии будет «следить» за видеокамерами), такие отметки делать нельзя по закону, дотошный наблюдатель вам жалобу напишет… Меня, разумеется, заткнули…

Я ни на минуту не сомневаюсь, что эти барышни, организующие выборы — просто тупы. Они учительницы (насколько я понял), но… тупые. Ни одна из них не сочла за труд почитать закон, где прямо сказано, что никаких отметок быть не должно, а карандаш — вообще запрещенный предмет, когда дело идет о выборах. Они смеялись, шутили, и все у них на участке будет «хорошо». Списки избирателей не подшиты (впрочем, у них еще было время их сшить), но, думаю, и завтра их не подошьют.

Эти люди не понимают, что они делают. И даже председатель комиссии (которую я буду просить привлечь к ответственности в понедельник, за невыдачу открепительного) — не понимает. Для них это — не слишком напряжный способ заработать денежек к зарплате. Я не видел на их лицах никакой печати ответственности. Им весело. И пофигу.

В ТИКе района Чертаново Центральное, которой подчиняется УИК 1987 меня встретили рассуждениями. Сидящий в комнатке десяток людей… как бы не обидеть… да нет, тут не в обиде дела — этот  десяток был, как я почуял, ну… скажем так: неумён.

Я зашел, спросил про открепительные… Мне ответил пяток голосов о том, что они не виноваты, что «пишите в ЦИК» и «Чурову» и вообще… Я вышел писать жалобу. За неплотно закрытой дверью продолжилось обсуждение моего визита… Это цитировать даже нельзя.

Слушайте, в следующий выборный «созыв», когда бы он ни случился, я готов от любого кандидата пойти в любой ТИК. ОНИ ЧУДОВИЩНЫ, эти прекрасные, в сущности, люди, в этом ТИКе…

Понимаете, они ГЛУПЫ.

Не секрет, что люди бывают разных интеллектуальных способностей. Это нормально. В зависимости от них люди выбирают себе занятие.

Я прекрасно понимаю, зачем и почему в ТИКах и УИКах собрались те люди, которые собрались. Я прекрасно понимаю, почему вменяемым я могу назвать только виденных мной председателей этих комиссий. Остальные — как на подбор почти все.

Умный человек не хочет в этом дерьме возиться.

Мне этого тоже не хочется, но придется отступить от принципов. И повозиться.

Я думаю, что это единственный реальный способ что-то изменить через выборы — надо идти в комиссии. Да, долго, да, трудно, да, затратно, да!

Но иначе — процитирую Шевчука года 96-го, обращавшегося к публике на концерте — «бабушки вам выберут». Даже если у бабушки слишком похожие на волчьи уши.

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Собственно, это и есть ответ. Почему в нашей стране все так, как есть в нашей стране? Вот, именно поэтому.

Нет, Гондурас, Латвия или Испания тоже не образцы искренности. Но Россия в этом вопросе как-то особенно преуспела. Это — чисто русское выражение (произносится с нужным выражением лица): «Ну, вы же сами понимаете».

Неважно, что понимать — вбросы на выборах, необходимость пойти на митинг, или три года условно совершенно невиновному — но нужно понимать, принимать эти правила игры. Мы делаем А, говорим Б, думаем В, а думаем, что все думаю, что мы делаем Г.

Правда, «г…» делаем.

На удивление все газетные автоматы в метро полны журналами (при полном исчезновении газет). С чем это связано не знаю, но купил «Афишу». И всем рекомендую статью Быкова. Вот, с языка снял, с души камень: то же хотел написать.

Наконец-то мы (что бы ни понимать под этим словом) начали понимать, что писать в лифте нельзя пора перестать лгать.

На самом-то деле, а что сложного? Думать и говорить правду…

Проблемы две. Во-первых, очень трудно говорить правду другим про других и особенна трудна правда, когда это прямо в глаза: врёте, мол, Марья Васильевна.

Во-вторых, говорить-то пол-беды. Надо правду делать. Подписываться под правдой, утруждать себя…

Есть в Москве Дом ребенка №13, в Басманном районе. Там, разумеется, маленькие дети, оставшиеся без попечения родителей. и дом ребенка этот «знаменит» беспрецедентно высоким уровнем иностранного усыновления, и беспрецедентно огромным количеством жалоб от усыновителей российских.

Я, конечно, не социолог, но в моей практике пропорция между количеством обратившихся в ДР №13 и количеством поимевших от этого проблем равняется стабильно единице.

Я не могу это для себя объяснить как-то иначе, кроме как махровой коррумпированностью главного врача этого самого дома ребенка, Юлии Николавны Талыповой. У меня лично сомнений нет — ей давно пора уже на покой и «дать дорогу молодым». Но история продолжается: десяток в год отечественных усыновителей «от Талыповой» приходит.

Причем последнее время она стала поумнее и похитрее. Если раньше она сама в судебных заседаниях, например, поджав губы говорила, что «этот родитель ребенку не подходит» или «контакт с ребенком не установлен», то нынче она, вроде как, всеми силами «за» усыновление, а роль «плохого следователя», судя по всему, теперь удел сотрудницы опеки Х. (проверю — напишу полностью фамилию). Теперь, вероятно, именно она придумывает, как отказать усыновителю, а Талыпова, вроде как, остается ни при чём.

На самом деле, любой более или менее внимательный человек поймёт, что тут ситуация крепко замешанная на лжи. На вранье, по сути.

Но никто разорвать эту цепочку вранья.. не хочет. У меня в кабинете побывали больше десятка усыновителей за последний год, столкнувшиеся с проблемами в Доме ребенка №13. Сколько из них написали жалобы на Талыпову? Ответ: ноль.

Каждый из них, получив так или иначе ребенка (и даже не получив!) — ничего дальше не предпринимает. Почему? Во-первых, надо что-то делать. Во-вторых, и более важных, не хочет ссориться. Ну, и главная причина: над собой уже не каплет, и есть другие проблемы.

И поэтому, Талыпова, несмотря на постоянные жалобы (устные, «кухонные») продолжает оставаться на своем месте.

***

Выхожу из метро на Курской. На ступеньках сидит несколько выпившая компания мужиков (внутри, внизу, невдалеке от турникетов), пьёт пиво и курит. Останавливаюсь: «Мужики, тут не курят, это метро!».

- Да ладно, командир, все в порядке… — И курят дальше.

- Прекращайте немедленно!

- Не шуми, командир! — вероятно, мой костюм и галстук сбивают с толку.

Вздыхаю… Иду за угол, в милицию полицию.

Молодой младший лейтенант извиняется: ну, я их, вроде, гоняю. Сейчас, мол, схожу.

Я стою в их «аквариуме» и не ухожу. Минута, вторая… «Курят ведь», — говорю.

Господин полицейский медленно встаёт… Не хочет…

- Товарищ младший лейтенант, вы не трусьте. Я рядом буду, если что — свидетельской базой побуду, понятых тоже найдём, пошли, не дрейфь!

Удивляется. Улыбается. Идёт.

Три минуты — курильщики выгнаны с позором, задорно. У парня — даром, что на погонах всего одна звезда — грудь колесом, доволен. Не зря работал!

- Спасибо, — говорю я, улыбаюсь и иду в офис, слушать очередную историю про Талыпову…

В этом, собственно, самое сложное: почувствовать, что за этот город, за это метро, и за то, чтобы не валялись окурки на лестничной клетке — отвечаешь ты сам. Самому себе-то не надо врать, ага?

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.

Сегодня читал лекцию на курсах повышения квалификации сотрудников органов опеки.

Господи, ну куда эти чудесные люди деваются, когда перемещаются обратно в свои душные и пыльные конторки? Почему сегодня я видел умных, добрых, активных, вменяемых людей, а когда встречаюсь с ними в рабочей обстановке… Увы, они куда-то растворяются, вероятно.

Читал, читал, отвечал на вопросы… И сорвался.

Слушайте, ну невозможно «навести порядок в отдельно взятой отрасли», проблема не в ней. Проблема в лживости всей ситуации, в абсолютном равнодушии властей ко всему, что лично не касается их дохода, в том, что законы пишутся бездумно, начальство — идиоты (вороватые при том), а граждане не верят никому.

Сорвался, выговорил все это…

Непрофессионально.

Но достали!

Запись опубликована Адвокат Жаров Антон Алексеевич. You can comment here or there.